Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

Что ж, прежде я и этого не знал.

– Знаешь, – продолжил он, – она, как и я, не любила Страну эльфов. Я прибыл из Фенарио, когда… когда должен был уйти. А ее отец пришел сюда или до ее рождения, или когда она была грудным младенцем.

– А почему ушел он?

– Твоя мать не рассказывала.

Я кивнул.

– А как ее звали? До брака в смысле?

– Не знаю. – Он нахмурился. – Нет, погоди… кажется, знаю. Минутку, Владимир, сейчас поищу.

Он вышел из комнаты; уютный альковчик, Нойш-па его переоборудовал под библиотеку. Где-то через полчаса дед вернулся, держа клочок ветхого пергамента.

– Вот, у меня сохранилась записка от нее, – сказал он. – Я частенько задумывался над этой загадкой.

Я взял пергамент. Пожелтевший от времени, он пахнул так, как и должен был пахнуть, проведя много лет в запертой шкатулке. Я взглянул на него и нахмурился:

– Ты тоже не можешь это прочесть?

– Отчего же, могу. Это рунические письмена, какие очень, очень давно использовались в Фенарио. Говорят, даже до того, как там поселились фенарийцы. Иногда такие попадаются в старинных трактатах по Искусству, поэтому я их и выучил.

Он улыбнулся хорошо известной мне улыбкой; в глазах у деда искрились тайны – забавные, а не смертельные. Он снова взял записку; разбирая текст, ему пришлось отодвинуть пергамент чуть дальше от глаз, чем несколькими годами ранее. Дед откашлялся и прочел:

«Отец, еда была хорошей, а вечер восхитительным. Пожалуйста, прими мою благодарность от лица меня и Пишты. Мы оба очень ждем новой встречи с тобой. С любовью, Маришка Мерс Талтош».

– Мерс, – повторил я.

Он кивнул.

Я пожал плечами.

– Ну и что тут загадочного?

– А? А ты сам скажи, Владимир. – Глаза деда снова заискрились.

– Э… – начал я. – А что тут не так-то? Записка пришла после обеда, верно?

Он кивнул.

– Ну, тогда… да. – Если подумать, действительно. Сперва одно, потом другое… – Во-первых, зачем подписываться полным именем, когда всех дел – черкнуть «спасибо» на пару строчек? Во-вторых, зачем писать эту записку древним руническим письмом?

Он кивнул.

– Вот и я удивляюсь.

– Ты помнишь тот обед? – спросил я.

– О да. Не так часто твой отец тогда заглядывал ко мне…

– Нойш-па?

– Хм?

– А мать была беременна, когда писала это?

Он нахмурился, глаза его сузились, взгляд скользнул вверх и вправо, пока дед копался в памяти. Через минуту он кивнул.

Я улыбнулся.

– Значит, это предназначалось мне, Нойш-па. Как ответ на мой вопрос, если я выживу, а она умрет. Она знала моего отца…

Он ухмыльнулся и энергично кивнул:

– О да! Должно быть, именно так!

– Интересно, где она родилась.

Он пожал плечами.

– Мерс – имя редкое. Ты знаешь, что оно обозначает?

Я покачал головой.

– «Бракомол». Знаешь, что это такое?

– Что-то связанное с деревом. Вроде бы с тем, как из древесины делают бумагу.

Он кивнул и нахмурился.

– Я знаю городок, где производят много бумаги, в западной части Фенарио, где Река Эльфов молода и могуча. Городок зовется Бурз.

Я рассмеялся.

– Ну надо же, назвать город – Бурз![76]

– Наверное, запах при изготовлении бумаги тот еще.

– Наверное, – проговорил я.

Городок Бурз с бумажной фабрикой и дурным запахом, где, возможно, родилась моя мать. А у меня как раз нет иных дел, кроме как держаться подальше от лап джарегов. Отправиться на Восток, на историческую родину, – весьма удачный ход. Во-первых, драгаэрянин будет там еще заметнее, чем я среди драгаэрян. Во-вторых, в моем случае в ход пойдет Морганти, а в стране колдунов такое оружие буквально кричит «вот оно я» почти на четверть мили. Существуют особые ножны, скрывающие проявления этого клинка от волшебников; точно знаю, сам пользовался. Но даже если возможно создать ножны, скрывающие психическое излучение, какие ощущает колдун, джареги вряд ли знают, как к подобному делу подобраться. Вообще сомневаюсь, что им придет в голову такая необходимость.

На Востоке мне безопаснее, без вопросов.

И я могу отыскать семью матери.

Разговор свернул на иные темы, и я не сказал деду, что намерен отправиться на Восток; но затем в течение нескольких дней я получил несколько лекций в той же манере, которую так хорошо помнил по урокам Искусства: о восточных обычаях, о политическом устройстве Фенарио, о культуре. Дед говорил по-фенарийски и требовал от меня того же. Он постоянно придирался к моему произношению, а к акценту – вдвойне.

* * *

Гильдии и ковены

Мы уделили немало времени вопросу о гильдиях и ковенах, и очень хорошо, потому что… Стоп, не буду забегать вперед. Но кое о чем расскажу сейчас, просто чтобы позже вы поняли. Ну, поняли так же, как я, то есть не очень хорошо.

Гильдии, объяснил дед, это для ремесел – они что-то вроде средства защиты ремесленников от торговцев, которые посредничают при продаже их товара. В иных краях Фенарио ремесленники сами стоят у прилавка, и там гильдий мало. В других же краях гильдии перекрывают огромные области (ну, сравнительно огромные; по моим меркам, Фенарио – королевство невеликое).

И почти в каждом городке, сколь бы невелик он ни был, есть свой ковен – иногда его членов знают все и каждый, но чаще нет. Ковен – что-то вроде гильдии для колдунов, иногда он собирает их общие силы для неких чар, а иногда – просто угрожает пустить в ход колдовство, дабы соблюсти интересы своих членов.

– А все колдуны – члены ковена? – спросил я.

– Владимир, в Фенарио колдуны… ну, в общем, почти каждый крестьянин знает одно-два простеньких заклинания.

– Тогда кто входит в ковен?

– Те, кто по-настоящему пользуется Искусством. Многие берут плату за свои услуги. И еще те, кто собирает и готовит растения.

– Как ты. Ты бы там был в ковене.

Дед кивнул.

– Иногда особого выбора нет. Тех, кто в ковен не входит, хотя должны бы… – Он предоставил моему воображению самостоятельно решить, что ковен сотворит с персоной, которая ему не по нраву.

– А бывает когда-нибудь два ковена или больше? – спросил я.

– Очень недолго.

Гильдии и ковены, ковены и гильдии. О да, хорошо, что он выкроил время и кое-что объяснил мне.

Пропустим еще сколько-то там бренди и обедов. Наконец наступил день после Весеннего Равноденствия, когда я обнял деда и попрощался.

* * *

В общем, так я и очутился на перевале Саэстара, оглядываясь на будущее и глядя в прошлое. Где-то там, внизу,