Время есть – точи топор! - Константин Владимирович Денисов

— Ну почему же весь? — удивился я, — не думаю, что дождь на всех подействовал именно таким образом.

— Ну да, не весь! Мне-то не повезло, мне-то достался верный и преданный, только вот другой женщине… — Алиса тяжело вздохнула.

— Ты так это говоришь, как будто осуждаешь! — усмехнулся я.

— Конечно, осуждаю! — повернулась ко мне Алиса, — я ведь осталась без секса! А у меня это может быть был единственный шанс! Сейчас всё вернётся обратно и для меня снова плотские радости станут недоступны. А ты не смог сделать исключение из своих принципов и выручить старого друга!

— Смысл принципов в том, что из них не делают исключения, — сказал я, — иначе это уже не принципы. Я твоё расстройство понимаю, но вот только помочь ничем не могу.

— А если бы от этого зависело спасение человечества, тоже не стал бы со мной спать? — вдруг повернулась ко мне Алиса.

— Чувствую подвох, но отвечу что тогда стал бы, — сказал я, — слишком высокие ставки.

— Получается все принципы можно продать, вопрос только в цене. Если предложить, как ты сказал, большую ставку, то можно отказаться от убеждений, — сказала Алиса.

— Ты передёргиваешь! — возразил я, — на самом деле всё иначе. Мои принципы это моё личное дело, и нарушив их я вступлю во внутренний конфликт с самим собой. Но это всё переживания одного, отдельно взятого человека. А спасение человечества, это судьба многих людей и возможно спасение человечества как биологического вида. Так что, здесь интересами и принципами одного человека можно и нужно пренебречь, если ставка, в самом деле, так высока. Я, правда, не могу себе вообразить ситуацию, что именно должно произойти, чтобы от нашего секса зависела судьба всех людей на планете, но если рассуждать теоретически, то всё обстоит именно так, как я и сказал.

— Но ведь и половина человечества важнее чем один человек верно? — спросила Алиса.

— Верно, — сказал я, — и я понимаю, что ты сейчас будешь уменьшать количество людей, чтобы найти черту, где можно поступиться принципами и где нельзя.

— Какой ты умный! — с сарказмом сказала Алиса.

— Я могу упросить тебе задачу, — сказал я, — всё зависит от конкретной ситуации, но даже если от этого будет зависеть, к примеру, жизнь одного ребёнка, такими принципами можно было бы поступиться. Только вот, я может и первый парень на деревне, однако сомневаюсь, что секс со мной представляет такую ценность, чтобы добиваясь его, стоило угрожать жизни ребёнка.

— Не волнуйся, я не настолько отбитая… да и не в тебе здесь дело… не бери в голову, это всё мои личные проблемы! — сказала Алиса и снова отвернулась.

— Знаешь, — сказал я после некоторой паузы, — мне кажется что дождь именно к сексу не подталкивает и вообще не подталкивает ни к чему конкретному. Дело здесь в другом.

— В чём? — повернулась ко мне Алиса, и я увидел что она не смогла сдержать живого интереса, который читался в её глазах.

— Мне кажется, что этот дождь забирает магию, но усиливает эмоции. Любые эмоции! Просто в нашем случае это проявилось именно так… возможно сыграла роль взаимная симпатия… — сказал я.

— Взаимная? — удивилась Алиса.

— Алиса, не тупи! — сказал я, — я же не слепой и вполне могу оценить женскую красоту. Я тебе постоянно прямо говорю, что ты просто шикарная! Но ты не просто красотка, а также мой близкий и самый надёжный друг.

— Звучит так, что ты и в самом деле придурок, раз отказался со мной переспать, — усмехнулась Алиса.

— Наш разговор заходит на очередной круг, — сказал я, — ещё раз повторяю, дело здесь не в тебе совершенно, а в моих принципах. И ты не единственная кому я отказал.

— Да? — заинтересовалась Алиса, — и кто же ещё пытался осадить эту неприступную крепость?

— Естественно, я тебе не скажу. Но, возможно здесь имеет место давно известный психологический феномен. Женщины больше ценят занятых мужчин! — сказал я.

— Да ну? Почему это? — удивилась Алиса.

— Потому что если мужчина свободен, значит, никому не нужен. Это подозрительно. Это говорит о том, что с ним, возможно, что-то не так. Что присутствуют какие-то проблемы, которые может быть и не видно сразу. А когда мужчина занят, это своего рода знак качества. Значит, он уже прошёл проверку и его кто-то одобрил. А раз подошёл «ей», значит подойдёт и мне, — сказал я.

— Да ну, бред какой-то! Никто так не думает! — сказала Алиса.

— Конечно, прямо так никто не думает. Такими словами, такими формулировками. Но это работает, поверь. Когда я был свободен, всегда получал меньше женского внимания, чем когда был занят. Это просто факт! — сказал я.

— А может быть ты просто стал настолько крутой, что девушки чувствуют силу и начинают к тебе липнуть, об этом ты не подумал? — спросила Алиса, — мне кажется что это гораздо более веская причина, чем какой-то дурацкий «знак качества».

— Защитник, добытчик… — задумался я, — может быть ты и права. Но жизнь редко окрашивается в одну краску, так что оба этих фактора могут действовать вместе. И это только подталкивает меня ещё больше следовать своим принципам. Потому что если я сам не смогу доверять себе, то как мне может довериться кто-то другой?

— Всё это слишком сложно и бессмысленно! — сказала Алиса, вставая, — я, кстати, почти не промокла! Комбинезон огонь!

— А как дела с магией в таком случае? — спросил я, заканчивая напяливать на себя по-прежнему мокрую одежду, — у меня вообще по нулям, как будто я натурал. Не чувствую ни малейших способностей!

— У меня почти так же, — сказал Алиса и щёлкнула пальцами. Ей удалось высечь маленькую алую искорку, которая кружась полетела вниз.

— Отлично! — кивнул я.

— Что отлично? — удивилась Алиса, — то что у меня тоже нет магии?

— Нет, то что ты смогла высечь искру, — сказал я, — ты меньше промокла, и хоть капелька способностей, но у тебя осталась. Я сильно промок и не могу даже этого.

— Всё равно не понимаю, к чему ты клонишь, — покачала головой Алиса.

— К тому, что воздействие ливня обратимо и прямо зависит от контакта с водой. Чем больше контакт, тем меньше способностей, — сказал я, — выходит, когда будем просыхать, и магия должна будет вернуться. И к нам, и в город.

— Ты хочешь чтобы она вернулась? — спросила Алиса, — вот сейчас, почувствовав эту пустоту и её отсутствие? Ведь она же разрушила наш мир!

— Сложный вопрос, — сказал я, — но мир уже разрушен и мы много сил потратили на то, чтобы приспособиться к новым правилам. И многое у нас получилось, заметь,