Аспект Системы - Алексей Губарев

2. Запрет становиться хозяином системных объектов.

3. Запрет нарушать законы и правила Системы.

Отменены следующие обязательства:

1. Исполнение всех заданий, полученных от Системы.

2. Устранение любых нарушений законов и правил Системы.

Внимание! Формирование обязательств перед искином Спектр подразумевает личное участие.

Внимание! Протокол изъятия сознания временно невозможен, по причине второстепенной важности.

'Аристорг, сумма основных единиц всех твоих характеристик превысила число 250, показатели одной характеристики превысили пятьдесят основных единиц, а у остальных характеристик зафиксировано не менее сорока основных единиц. Доступна привязка второго аспекта Спектра.

Произведён индивидуальный выбор наиболее подходящего аспекта (производная протокола «Спектр»). Активировано индивидуальное испытание.

До переноса на испытательный полигон осталось: 3… 2… 1…

Тьма поглотила моё сознание…

* * *

В этот раз я пришёл в сознание от жары. Открыл глаза, и тут же зажмурил их, из-за яркого слепящего солнца. Перевернулся на спину, коснувшись обжигающего песка руками. Выругался сквозь зубы, но всё же смог выдержать жар, и наконец-то осмотреться. Мда, замечательно. Пустошь, как она есть, во всей своей красе. И я нахожусь под палящими лучами, причем из одежды на мне…

— Да твою же Систему! — уже громко вырвалось у меня. — Зачем доходить до таких крайностей?

На мне были одеты простейшие сандалии, похоже с деревянной подошвой — а-ля тапочки для бассейна, и какое-то подобие набедренной повязки из грубой серой ткани. Образ завершала соломенная шляпа, сейчас сползшая на затылок. И всё. Ни ёмкости с водой, ни котомки, ни узелка. Даже палки не было.

— Это испытание, Лёха. — подбодрил я себя. — Оно обязано быть сложным.

Поправив шляпу, я ещё раз осмотрелся. Мда, мало того, что пустыня, так ещё и ровная, словно стол. Ни барханов, ни ориентиров. И вот что делать? Может просто сесть и сохранять энергию? Ага, чтобы потом пришла ночь, и я замёрз? Нет уж, шевели поршнями, Лёха. Не с твоим характером сидеть на попе ровно.

Пить захотелось, когда я сделал десяток шагов. Нормально так, по-настоящему. Так бывает, когда после рабочего летнего дня идёшь на остановку, и по пути заглядываешь в павильон, чтобы купить там бутылку холодненькой минералки. Горло уже пересохло, слюны нет. И вот ты сворачиваешь пробку, слышишь звук шипящих пузырьков, вырвавшихся на волю, а затем делаешь первый небольшой глоток. И ледяная вода обжигает твоё горло…

— Сука! — выругался я, отгоняя наваждение. — Да пошли вы все в одно место.

Дальше старался думать обо всем на свете, кроме воды. О Ките, которая, слава Спектру, осталась дома. О хозяине леса, который слишком близко проживает от города. О Людмиле и Афине. О защищённом объекте на берегу озера… Да чтоб вас всех!

Начал считать шаги. И после каждой сотни оборачивался за спину, чтобы сориентироваться по своим следам. Хорошо, что ноги в песке вязнут, и мне отчетливо видна проложенная мной песчаная тропинка.

Вскоре я стал чувствовать, как мой организм слабеет. Понятно, что это он начал хитрить. А вот фигушки, я отлично знаю, что двое суток продержусь без воды. А вот дальше… Там всё зависит от силы воли. Так что не расслабляемся, и продолжаем идти дальше.

* * *

Отсчёт времени, пусть и условный, потерял смысл, когда я стал сбиваться со счёта десятый раз подряд. Лишь запомнил, что цифра превысила отметку в тридцать тысяч… Всё это время солнце продолжало висеть в зените, словно прибитое на одном месте.

Никаких ориентиров на горизонте так и не появилось. Всё также ровная, песчаная равнина. Похоже мой разум лишился последнего смысла в движении вперёд. Однако я всё равно продолжил шагать, изредка останавливаясь, и бросая взгляд за спину. Чтобы убедиться, что иду в одном направлении. Теперь передо мной стояла лишь одна цель — пройти как можно дальше. Альтернатива — просто продлить свои мучения в этом пекле ещё немного, сохраняя энергию. Однако второй вариант был не по мне. Так что вперёд, не останавливаться!

* * *

Спустя целую бесконечность я начал спотыкаться. Не знаю, в какой момент, но сандалии исчезли с моих ног — видимо забылся, и потерял. Но это было не самое неприятное, хоть и болезненное. Мои губы растрескались до такой степени, что я не мог ими пошевелить без сильной боли. Легкие пылали от раскаленного воздуха, в носоглотке пересохло настолько, что я не решался глотать — опасаясь, что это приведет к трещинам в горле.

Споткнувшись в очередной раз, я впервые рухнул лицом вниз, сильно ударившись при падении. Поднялся не сразу, попытки с десятой наверное. На одной силе воли, превозмогая боль. Песок, попавший в рот и нос ощущался, как раскаленные угли, которые пытались выжечь мою плоть. О существовании слизистой я уже забыл — она исчезла целую вечность назад.

Поправив шляпу непослушными руками, я бросил взгляд за спину. Цепочка следов виляла зигзагами. Это невольно вызвало улыбку, которая отозвалась болью — на губах появились новые трещины. Дыхание было сиплым, тяжелым, как у очень старого и больного человека.

Воля, упрямство — всё потеряло смысл. Причина, почему я продолжил путь — наверное умирающее тело продолжало действовать на автомате, в то время как сознание впало в состояние ступора.

* * *

В очередной раз я осознал себя, когда медленно двигался вперёд на четвереньках, то и дело падая и зарываясь лицом в песок. Отдохнуть не позволяла нарастающая боль — моя кожа буквально начинала плавиться от соприкосновения с раскаленной поверхностью.

Что было самым паршивым — у меня отказало зрение. Я попросту не видел, куда полз. Однако воспаленный разум лишь вскользь отметил этот факт, и вновь попытался закуклиться в небытие. Нет мыслей, нет чувств, нет воли… Осталась лишь боль, но даже она воспринимается, как незначительная помеха, где-то далеко, на периферии растерзанного сознания…

* * *

В себя приходил медленно, словно пробуждался из очень глубокого сна. Плавно, неспешно. Вместе с пробуждением разум наполнялся воспоминаниями последних часов, дней, недель… Пекло, боль, жажда, усталость — всё это куда-то исчезло, сейчас я испытывал лишь покой, невесомость, и полное отсутствие каких либо раздражителей. Умиротворение — вот что больше всего подходило под моё текущее состояние.

Лениво в голове проплыла мысль — « я что, умер?»

Однако мне тут же пришёл ответ — « нет, это реабилитация, восстановление после испытания»

Что ж, ничего не имею против. Эх, как же хорошо… Стоп, я что прошёл испытание? Когда успел?

Ответ пришёл незамедлительно, в виде уже привычного мне сообщения:

' Аристорг, N 400