Двадцать два несчастья – 6 - Данияр Саматович Сугралинов

на реальных пациентах, ежедневно, а не на кафедральных семинарах. Я, разумеется, не беру историю медицины или экономику здравоохранения — там другая специфика. Но в прикладных направлениях иначе нельзя.

Венера слушала не перебивая, и я, поймав волну, перешел к главному:

— Поэтому я приду к своему научному руководителю и буду отстаивать формат: в Москву не чаще двух–трех раз в год, ненадолго, для отчетов и консультаций. А все основное время буду работать здесь. Я хочу на базе санатория организовать полноценную исследовательскую площадку и, более того, привлечь еще нескольких ученых по смежным направлениям. Насколько я знаю, на базе санатория можно зарегистрировать так называемый научный стационар — это дает налоговые льготы и официальный статус для публикаций. Так что я все это рассматриваю вполне серьезно.

После того как я выдал такую яростную лекцию, у Венеры глаза стали огромные, как блюдца.

— Только, Венера Эдуардовна, я очень рассчитываю, что дальше нас с вами эта информация пока никуда не уйдет. Во всяком случае, до того времени как я все это дело оформлю и запущу.

— Конечно, конечно, — сказала она, приложив руки к груди. — Я могила.

Я кивнул, соглашаясь с ее позицией. Венера немного помолчала, а потом несмело сказала:

— А как это касается меня? Вам же нужен стартовый капитал…

— Венера Эдуардовна, я вот думаю, что вы через совсем небольшое время вполне можете переселиться туда, в санаторий. Конечно, после того как мы там хотя бы какой-то начальный ремонт сделаем. И будете жить и работать прямо на месте. Зарплату я вам поставлю достойную вашей квалификации, плюс можно будет набрать каких-то подработок там же — как раз для того, чтобы за год–полтора накопить на первоначальный взнос и взять, например, ту же арктическую ипотеку.

— Зачем мне арктическая ипотека? — охнула Венера.

— Ну, потому что ставка там — два процента годовых, — пояснил я. — Вы берете квартиру где-нибудь в районах Крайнего Севера или Дальнего Востока, а потом меняете ее на жилье в тех же Морках или в Йошкар-Оле. Я думаю, переселенцев с Крайнего Севера и обратно очень много, рынок обмена там живой. Это я, конечно, набросал первый попавшийся вариант на коленке, возможны и другие. Но, как бы там ни было, у вас появится реальная возможность переосмыслить свою жизнь и сделать шаг в новую. В такую, в какую захотите именно вы. Потому что вы, Венера Эдуардовна, молодая, красивая, умная девушка, и вам пора уже начинать думать о том, чтобы строить свою личную жизнь. О семье, о детях, о муже — обо всем том, до чего раньше просто руки не доходили.

Венера посмотрела на меня каким-то странным взглядом, а я не обратил внимания и продолжил:

— Даже если что-то из этого и не сложится — ну, бывает, — то хотя бы пожить для себя. Чтобы вы могли спокойно поехать в отпуск на море или махнуть в Петербург и побродить по Эрмитажу, или пойти вечером в театр. При нашей с вами работе, при постоянном контакте с чужой болью — это не роскошь и не баловство, а гигиена. — Я усмехнулся: — Да, в принципе, сейчас у всех людей стресс: новости включи — стресс, на улицу выйди — стресс. А у нас с вами еще и профессиональный сверху. Поэтому мозгу нужна регулярная перезагрузка, иначе он начинает защищаться единственным способом, который ему доступен — выключает эмпатию. А врач без эмпатии — это уже не врач, а функция. Конвейер. Вон, есть серьезные исследования: хроническая социальная изоляция по влиянию на здоровье сопоставима с выкуриванием пятнадцати сигарет в день. Причем это никакая не метафора, а реальная статистика смертности. Так что театры, филармонии, поездки на море — это, считайте, ментальная профилактика. Кому что нравится, но в жизни любого человека это должно присутствовать обязательно. И у вас в том числе.

Венера слушала меня завороженно, затем кивнула и сказала:

— Да, я все поняла. Спасибо вам, Сергей Николаевич. — На ее глазах блеснули слезы. — Спасибо вам хотя бы за то, что вы подумали о моей жизни. Сколько себя помню, никому до меня дела не было, даже родителям.

— Ну ничего, Венера Эдуардовна. Не надо больше кивать на родителей. Сейчас вы уже взрослый, состоявшийся человек, и теперь все только в ваших руках. Вы посмотрите, пожалуйста, на Райку и осознайте, что можете пойти либо по ее пути, либо по-своему — это уж как сами решите.

Венера посмотрела на меня серьезным, глубоким взглядом и задумчиво кивнула.

Про то, что Тимофей водит баб в дом в ее отсутствие, я не сказал.

* * *

Когда вернулся домой, было еще рано, и я первым делом засыпал корма Валере.

Пивасик сидел, нахохлившись, и скептически смотрел на меня. После того как клетки у него не стало, он облюбовал на кухне старую этажерку и, можно сказать, свил себе там гнездо. С этой целью он утащил мой носок — тот самый, который они с Валерой когда-то экспроприировали — и с помощью этого трофея, а также старого полотенца, бумажных салфеток и засохших очисток от картошки и капусты сделал себе личную недвижимость. Воду он пил из поилки Валеры, когда тот не видел, а вот с едой все-таки были проблемы. Я поначалу оставлял ему тарелочку с просом или гранулированным кормом для попугайчиков прямо на этажерке, но он демонстративно это дело игнорировал — видимо, решил, что в собственной спальне жрать негигиенично. Поэтому я какое-то время не знал, что делать и где его кормить.

До совещания в администрации оставалось еще около часа. Я решил поужинать, потому что непонятно, насколько это все дело затянется. Как я помню из своей прошлой жизни, еще из советских времен, люди очень любят заседать, и, если есть возможность поскандалить, это все дело может растянуться очень надолго.

Поэтому я сварил себе гречневой каши, даже без зажарки, просто с кусочком сливочного масла. Поделился небольшой порцией с Валерой, который смотрел на то, как я ем гречку, жадным и слегка оскорбленным взглядом. Валера гречку понюхал, но, так как она была просто с маслом, два раза попробовал, фыркнул и сердито отошел.

Пивасик покружил немного по кухне, а затем, видя, что Валера отошел, опустился на пол и принялся клевать гречку прямо из его миски. Такого нахальства Валера стерпеть не мог и в два прыжка практически настиг Пивасика. Но тот в последний момент