Шолох - Антонина Крейн

вскоре расслабился. А вслед за ним и я. Кадия и так была очень даже весела, ну а закончивший со своей беготней Дахху наконец-то остался за столом. Светская беседа потекла своим чередом.

Мы с Дахху, в ссоре или нет, а неплохо знали свои роли на подобных «родительских» вечерах. Мы вежливо, но активно расспрашивали Анте про его прошлое. Выяснилось, что кавалер Кадии раньше был путешественником. Объездил всю Лайонассу, прежде чем несколько лет назад осесть в Шолохе.

Остаток вечера прошел спокойно и, я бы сказала, учтиво.

В какой-то момент разговор коснулся моей работы: Кадия предложила тост за мою карьеру Ловчей. Ребята настояли на том, чтобы я рассказала о делах, которыми занимаемся мы с Полынью. Я с удовольствием это сделала: поведала им о баргесте, роще секвой (без подробностей о Ходящих), о ловком допросе торговца Бундруми и о том, какое немереное количество Айрин и Мелисс оказалось в Шолохе.

За разговором мы все-таки умудрились схомячить стоявшую на столе еду. Когда последняя оливка исчезла во рту Кадии, мы все пришли к молчаливому соглашению – пора заканчивать вечеринку.

Все очень мило попрощались.

Перед выходом Анте попросил Дахху сообщить ему, если состояние Карла как-то изменится.

Я все-таки не выдержала:

– Почему вас так интересует Карл?

Давьер объяснил:

– Мне показалось, что когда-то мы были знакомы. Но, думаю, Карл – совсем не тот мальчик, которого я знал. Так что я больше не буду пугать его своим навязчивым вниманием, раз оно ему так претит, – предприниматель хмыкнул, – пусть все идет как идет.

Я встрепенулась:

– А может, у вас есть контакты семьи ребенка, на которого вы подумали? Я проверю, что к чему! На всякий случай.

– Я работаю над этим. – Анте пожал мне руку. Потом шепнул Кадии какой-то комплимент на ушко и, еще раз поблагодарив за гостеприимство, чинно вышел.

– Анте тебе очень нравится, да? – спросила я Кадию, пока мы разыскивали в кладовке Дахху мой спальник, валявшийся где-то тут с незапамятных времен. Подруга пожала плечами и отвернулась, порозовев.

Мы с ней оставались на ночь. Поиски спальника могли бы затянуться, если бы не умница Снежок, который с вполне человеческим вздохом зубами вытащил его откуда-то оттуда, куда бы мы сами ни в жизни не забрались.

Сам Дахху не помогал. Стоило Анте уйти, как он вновь включил режим ссоры – молча утопал за письменный стол и, не разгибая спины, что-то усердно строчил на трех миллионах пергаментных листочках.

Мы с Кадией ушли в дальнюю часть пещеры. Там были выдолблены три крохотные комнатки, типа монашеских келий, играющие роль гостевых спален. Они всегда казались мне воплощением уюта.

Я с удобством расположилась в одной из келий и сладко заснула.

Даже мысли о том, что действительно будет, если афера моего куратора выйдет наружу, не беспокоили меня в этом «святом» месте.

* * *

Меня разбудил странный звук.

Пещеры – удивительные места в плане акустики. Зачастую совсем непонятно, откуда идет шум и как далеко его источник.

Было похоже на какие-то приглушенные стоны и рыдания. Я сразу вспомнила о больной руке Дахху и решила проверить, как у него дела.

К моему удивлению, в основном зале, где находился матрас с рыбками и сам Дахху, все было спокойно. Друг мирно спал на спине (я всегда завидовала этой привычке; говорят, от такого морщины появляются в сто раз медленнее). Звук не прекращался. Он шел из другой «кельи». У порога сидел Снежок и тихо подвывал.

Я повернула туда.

Видимо, Карла мучает кошмар после внимательных взглядов Анте. Мне понравился кавалер Кадии, но его пристальный интерес к мальчику смущал. Не успела я открыть дверцу, как меня ослепило ярким, сбивающим с ног потоком света. Я зашипела от неожиданности и, боясь ослепнуть, закрыла лицо руками.

Секунду спустя все было в норме. На внутренней стороне век перестали отпечатываться огромные световые пятна, и я рискнула открыть глаза.

Комната Карла, «келья», расползалась во все стороны, искажая пространство, и таяла по углам, будто цветной дым в бутылке. Но самым удивительным было даже не это. Самым удивительным было то, что я неожиданно вспомнила.

Лазарет, конечно! Удивительные метаморфозы в палате. Неземной мальчик Карл, который утянул кровавого младенца в черную дыру. Шева вместо трясухи. Горячая рука на моем затылке и тотальное затмение.

Я тихонько охнула от этих внезапно накативших воспоминаний. Ах, он маленький гад! Стер мою память!

Сейчас Карл не сумел засечь чужака в моем лице. Мальчик спал, и ему снились кошмары. Тело Карла парило над матрасом: руки безвольно свисали по бокам, голова была запрокинута, изредка весь он сотрясался и тихо хрипел. Вокруг него носились в воздухе смутные образы. Преимущественно – звездное небо, несколько людских фигур, голые стволы деревьев, яркий свет фонаря и разломы, полные копошащихся жуков…

Все время повторялся один и тот же мотив: маленький мальчик в темноте, а за ним гонится Нечто – неоформленное, бугристое чудовище, созданное будто из десятков тысяч насекомых.

Был там и другой образ, полный, в противовес, спокойствия и достоинства – белая беседка в лесу, подозрительно напоминающая Святилище принца Лиссая.

В первое мгновение я хотела разбудить Карла и выяснить у него, что, прах побери, происходит. Но потом вспомнила, к чему такая тактика привела в прошлый раз.

В итоге я лишь молча наблюдала за мальчиком минут пять, а затем ушла к себе и попыталась заснуть, приказав скулящему Снежку контролировать ситуацию. Не думаю, правда, что волк смог бы что-то сделать в случае опасности.

Ладно. Поговорим утром, никуда Карл не денется.

21

Покойся с холодом

Никто и никогда вас так внимательно и душевно не выслушает, как Ловчий на допросе.

Шолоховский анекдот

Сначала был настойчивый стук – пока еще на грани сна. Но потом меня разбудили громкие, безжалостно громкие голоса в пещере.

– Вы кто вообще? В такую рань! – возмутился Дахху.

– Тинави из Дома Страждущих здесь? – прозвучал деловитый ответ.

– Да. Вы куда? Туда нельзя! Это мой дом! – отчаянно запротестовал друг.

– Именем закона, йоу! – безапелляционно заявили ему, и секунду спустя дверь в мою келью распахнулась: – Тинави, а ну подъем!

Я жутко не хотела этого делать, но в таких условиях пришлось открыть глаза. Передо мной во весь свой невеликий рост стояла румяная Андрис Йоукли. Брови Ищейки были сосредоточенно нахмурены. Легкомысленный цветок заткнут под резинку очков.

Дахху за спиной у Йоукли воздел руки к небу, будто призывая богов оценить такое святотатство. Домашний оранжевый халат друга напоминал одеяние друидов. Не опуская рук, Смеющийся театрально пошлепал в сторону кухни,