Великий Кузнец - 7 - Анри Олл

касался ладонью лисьей головы, прислушиваясь к слабому, едва уловимому гулу магии, текущей внутри бронзового стержня, проверял, не покосился ли ствол, не ослабла ли яшма в глазницах. Всё было в порядке. Тотемы стояли ровно, молчаливо и недвижимо, словно древние стражи, пробудившиеся от долгого сна.

От центрального кристалла, возвышавшегося над городом, исходил мягкий, тёплый свет, постепенно тускнеющий, и на небесной тверди уже начинали проступать первые бледные звёзды. Я стоял у ворот, глядя на дорогу, и думал о том, сколько ещё предстоит сделать. Ветряки, теплицы, частокол, новые артефакты, свинарник… — планов было столько, что голова шла кругом. Но я не жаловался. Напротив, я чувствовал странное, почти радостное возбуждение, какое бывает у мастера, начавшего большую работу и видящего, как первые детали встают на свои места. Хутор постепенно превращался из заброшенного клочка земли в нечто большее — в настоящий дом, защищённый и обжитой, полный жизни и труда.

Я развернулся и направился к дому. В окнах уже горел свет: Аня, должно быть, зажгла масляные лампы и готовила ужин. Откуда-то со стороны кузни доносился мерный стук молота — это Гракх, оставленный за старшего, заканчивал последний заказ на сегодня, скорее всего, очередную партию гвоздей или подков. Сергей, сидевший на крыльце, поднял голову, когда я подошёл, и его медные глаза блеснули в сумерках.

— Всё, закончил на сегодня? — спросил он, поднимаясь на ноги и потягиваясь всем своим мускулистым телом так, что суставы тихо хрустнули.

Его волчьи уши слегка подрагивали, улавливая вечерние звуки: стрекот сверчков, шорох ветра в кронах сосен, далёкий лай какой-то собаки с соседнего хутора.

— Пока да, — кивнул я. — Завтра ещё предстоит ещё множество дел, впрочем, как обычно.

Сергей фыркнул, но ничего не сказал, только пожал плечами и, повернувшись, зашёл в дом вслед за мной, придерживая дверь, чтобы она не хлопнула на сквозняке. Внутри пахло тушёным мясом с травами и свежим хлебом. Ург Варг уже сидел за столом, низко склонив свою массивную голову и задумчиво глядя в кружку с травяным отваром, который Аня заваривала для всех по вечерам. Его тёмные карие, почти чёрные глаза смотрели куда-то в пространство, и на мгновение мне показалось, что он видит что-то недоступное моему взгляду: возможно, пески своей родины или лица тех, кого он оставил там. Скарлетт раскладывала тарелки, её серо-зеленая кожа блестела в свете лампы, а рубиновые глаза с интересом следили за каждым движением Ани. Атль Яш-Ха, светло-голубой ящер, что-то тихо говорил Ане, помогая ей резать хлеб, и его тонкие пальцы ловко управлялись с ножом. Сил, кошкодевочка, свернулась клубочком на лавке у печи, и её уже не пушистый хвост мерно покачивался в такт какому-то внутреннему ритму. Наконец-то она смогла достаточно ко всем привыкнуть, чтобы обедать с нами внутри, тем более, что скоро прибудут первые морозы и ей уже нельзя будет столько времени и так свободно проводить на улице, прячась в кустах и камышах. Вблизи нее на полу, лежал её верный друг, юный энфилд, Айрон.

Это было странное, пёстрое сборище (полуорк, людоволк, кэтфолк, хобгоблинша, пару лизардов, энфилд и двое подростков), но именно здесь, в этом доме, за этим столом, оно чувствовалось как нечто большее, чем просто компания наёмных работников или хозяев и их рабов: это была моя команда, моя семья, если уж называть вещи своими именами.

Я сел за стол, взял ложку и, прежде чем начать есть, ещё раз бросил взгляд в окно. Там, в сгущающихся сумерках, едва виднелся силуэт ближайшего тотема: деревянный обелиск с лисьей головой, глядящей вовне, охраняющей наш дом. Их не было видно отсюда, но яшмовые глаза слабо светились, отражая свет голубых звезд. Я улыбнулся и принялся за еду.

Примерный внешний вид защитных лисьих (энфилдских) обелисков: один из будущих и лучших вариантов.

Глава 25

Копарь

Поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж Библиотеки Висячих Садов, я чувствовал, как ступени слегка пружинят под ногами. Запах стоял соответствующий: пыльные фолианты, сушёные травы, разложенные по углам для отпугивания книжных паразитов, и едва уловимый аромат старой кожи, исходящий от сотен переплётов, выстроившихся вдоль стен.

Книжные шкафы здесь были выше и массивнее, чем на первом этаже: дубовые, с резными навершиями в виде грифонов, энфилдов и каких-то змееподобных существ, чьи названия я не знал. Полки ломились от фолиантов в кожаных переплётах с металлическими застёжками, свитков в костяных футлярах и даже нескольких глиняных табличек, испещрённых клинописью: видимо, экспонатов из какой-то древней эпохи, когда магия только зарождалась.

Я устроился за столом в дальнем конце зала, где было меньше всего посетителей. Передо мной лежали три книги: «Трактат о движении эфирных потоков» авторства некоего Альбериха фон Штайна, «Природа магических полей: от теории к практике» за авторством магистра Элеоноры Вельской и совсем уж древний фолиант без названия на обложке, но с пометкой «О взаимодействии живых существ с духовной материей» на форзаце. Именно эта последняя книга, написанная лет триста назад каким-то отшельником из восточных пустошей, и натолкнула меня на цепочку размышлений, которая в итоге привела к довольно неожиданным выводам.

Всё началось с простого вопроса: почему ветряки, построенные мной на высоте, давали больше маны, чем те, что стояли во дворе кузни? Поначалу я списывал это на скорость ветра: мол, на возвышенности воздушные потоки быстрее, лопасти крутятся интенсивнее, отсюда и прирост энергии. Но ведь была и разница в том, как далеко от людей и людских построек я их ставлю, что я давным-давно проверил ещё в Зорени. Я замерял скорость вращения лопастей с помощью примитивного анемометра, который смастерил из бронзовых пластин и счётного механизма на шестерёнках. Разница в скорости лопастей и поступающей маной не сходилась. Что-то здесь было не так.

И вот, листая пожелтевшие страницы трактата отшельника, я наткнулся на любопытный пассаж: «Вблизи больших городов магические потоки слабеют, ибо люди, сами того не ведая, поглощают духовную энергию из пространства. Чем больше толпа, тем скуднее становится эфир вокруг неё». Автор, некий брат Каллист, описывал эксперимент, проведённый им в трёх разных поселениях: маленькой деревушке на десять дворов, крупном селе с населением около трёхсот душ и, наконец, в столице герцогства, где жило несколько тысяч человек. Результаты были поразительными: концентрация магических частиц в воздухе столицы была вчетверо ниже, чем в деревушке.

И тут меня осенило. Люди — вот в чём дело. Мы, все разумные существа этого мира, постоянно, на автомате,