Часовщик 5 - Константин Вайт

Да, Адик прав, и мне было приятно, что он раскусил мой замысел. Я сознательно не иду к полковнику и обостряю ситуацию. С моей стороны, возможно, не слишком красиво макать носом в грязь графа Матвеева и главу ОПРУ Глухова, показывая, что их слова не более чем воздух. Главное, мне данная ситуация даст возможность выйти из армии или получить какой-нибудь действительно неприкосновенный статус. Это дорогого стоит.

— А почему полковник вообще тебя выдернуть решил? Разве в твоём деле нет пометки, что ты сотрудник ОПРУ? — Аглая внимательно посмотрела на меня.

— Бюрократия и секретность, — я развёл руками. — ОПРУ же тайная организация. Не думаю, что у провинциального полковника есть полный доступ к моему делу.

— Логично, — согласилась Аглая, успокаиваясь.

В восемь утра я уже был в школе, в кабинете фон Штерн. Передо мной стояла чашка кофе и лежал договор.

— Всё, как ты просил, — недовольно произнесла женщина, которой пришлось срочно печатать другую версию договора. Она действительно приготовила мне обычный договор на консультационные услуги. Хотя вроде как обещала, что я стану преподавателем. Пришлось потратить минут десять на споры, но в итоге фон Штерн сдалась.

— Благодарю, — я пробежался взглядом по договору. Срок один год. Нагрузка десять часов в неделю. Расторгается в одностороннем порядке по желанию любой из сторон. На этот пункт особо напирал Пётр, и я был с ним согласен. Очень удачный договор, который подходит для обеих сторон. Если фон Штерн будет не удовлетворена результатами, уволить меня не составит труда. То же и с моей стороны. Если я чем-то недоволен, то просто увольняюсь и передаю дела.

Поставив подпись под двумя экземплярами, я подождал, когда фон Штерн подпишет, и убрал один из экземпляров в свой портфель.

— Договор зарегистрирован, — оторвавшись от компьютера, произнесла фон Штерн, — может быть, теперь скажешь, зачем он тебе понадобился?

Именно с этого вопроса и началась наша утренняя беседа. Я пообещал, что объясню ей всё, как только договор будет подписан. Настало время выполнить своё обещание.

— Мне пришла повестка на восемь тридцать утра, — сообщил я, кинув взгляд на часы, — пятнадцать минут назад я должен был явиться в военную часть.

— Что? — Фон Штерн сузила глаза. — Ты ученик моей школы! Тебя не имеют права призывать! Я этого так не оставлю.

— Кроме того, что я ученик, а теперь ещё и преподаватель, — спокойно произнёс я, — вы забываете, что я служащий армии. Действующий сержант. Так что кое-какие права на меня у местных вояк имеются, — я скрежетнул зубами, — надеюсь, в ближайшее время эта проблема разрешится. А теперь мне пора на урок.

У входа в зал, где должен был пройти мой семинар, переминаясь с ноги на ногу, ожидал Матвей Фёдорович. Поздоровавшись со мной и фон Штерн, он замер:

— Что-то произошло? — Видимо, выражения наших лиц его насторожили.

— Зайдёшь после урока, поделюсь, — кивнула фон Штерн, бросив на меня взгляд, как бы интересуясь, не против ли я посвятить Колычева в свои проблемы.

Пожав плечами, я шагнул в класс.

Он был забит учениками. Все повернулись в нашу сторону и с удивлением наблюдали, как мы втроём уверенно проходим к кафедре.

— Рада вас приветствовать! — сухо произнесла фон Штерн в мгновенно наступившей тишине. — Хочу поделиться с вами приятной новостью. Граф Максим Андер получил статус мастера рунологии. Поздравляю, — она слегка кивнула мне. Зал зашумел.

— Это ещё не все новости, — слегка повысив голос, произнесла женщина, и ученики затихли, — на ближайшие два месяца Максим Викторович становится вашим преподавателем. С ним вы будете разбирать руны. Прошу вас поддержать его и с должным уважением отнестись к своему новому преподавателю!

На лицах многих учеников застыло выражение удивления. Княжич Виктор поднял большой палец и подмигнул мне. В ответ я кивнул ему.

Фон Штерн покинула зал, Колычев нашёл себе место сбоку, в одном из первых рядов, и уселся среди учеников, положив перед собой тетрадь и ручку.

Когда шум и шепотки умолкли, чему способствовал мой внимательный взгляд, я начал лекцию.

— Полина, — позвал я девушку и протянул ей стопку скреплённых между собой листков, — раздай, пожалуйста, материал.

Быстро нарисовав на доске руну щита, я приступил к рассказу.

— Это руна щита, — начал я, — да, она сложная. Вы пока ничего подобного не изучали, но тот подход, который я вам предложу, поможет выучить эту руну за две-три недели, и, самое главное, на все последующие руны у вас будет уходить времени меньше, чем обычно, — я обвёл взглядом притихших учеников. Кто-то смотрел на меня с недоверием, кто-то разглядывал руны с таким видом, будто это что-то слишком сложное.

— Мой подход отличается от обычного. Мы не будем заучивать руну целиком, а разберём её по частям. Начнём с основного. Это ядро руны. Знак «тетта». Именно она отвечает за щит.

Я отступил от стола и взял в руки простую кафельную плитку. Вчера в строительном магазине купил десяток специально для урока.

— Это обычная плитка. Если её уронить, она разобьётся.

Сказано — сделано. Я уронил плитку на пол, и она раскололась.

— Теперь я нанесу на неё знак «тетта», — я быстро нарисовал специальным маркером на глянцевой поверхности знак, — волью энергию, — влил энергию, — сейчас ядро активировалось. Но оно очень нестабильно и, по идее, развеется через пару минут, но для демонстрации мне хватит и пары секунд. Ядро щита на этой плитке запитано, и проверить это очень просто, — я уронил плитку на пол, и она не разбилась, — всё. Энергия в нём закончилась.

Я снова уронил плитку, и на это раз она разбилась.

— Показываю ещё раз! — Я взял другую плитку, под внимательным взглядом учеников нарисовал маркером символ, влил в него энергию, подождал, когда он исчезнет, и с силой кинул плитку на пол. Плитка выдержала.

— Мало просто нарисовать символ и запитать его энергией. Символ надо пробудить. Вы должны понимать то, что делаете. Мы сейчас рисуем ядро. Это сердце руны, которое вы должны запустить, вливая в него энергию. Вам не нужно понимание законов физики, как считают некоторые, вам нужно понимать, что руна почти живая. Вы должны её почувствовать и оживить в