"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Оккупация не стала для шалемцев причиной, чтобы отменить праздник, и радостное предвкушение витало в воздухе уже сейчас.

- Мы с самого утра пойдем в храм, потом на площадь. Комендант сегодня сам маме говорил, что ко Дню Радости ожидается прибытие циркачей из Фаргоции, даже в первый ряд приглашал, представляешь! - Рассказывал мне, размахивая руками, Мамук.

- А мама что?

- В смысле? - Не понял мальчик.

- Мама, говорю, что ему на приглашение ответила?

- Ааа. Ну, она ему : "Спасибо, за новость, дети с радостью посмотрят на этих циркачей, а я так занята, так занята буду... Да и сейчас вот, пора к Лейле идти. Вы уж извините, господин комендант." - Пропищал Мамук, подражая женскому голосу. - А у того губы побелели, глаза блеснули, даже хотел маму за руку ухватить, но та уже сбежала. Он же, комендант, жуть как не любит, когда мама его не по имени зовет, каждый раз поправляет. А она все обещает исправиться, да каждый раз забывает. Такая забывчивая у нас мама, аж диву даюсь! - Хитро блеснув глазами и всплеснув руками, проговорил мальчик.

- Тебе бы самому в цирке выступать, клоун малолетний! - Ответила я ему, улыбаясь. - Точно нашел бы чем рассмешить публику.

- Я подумаю над твоим предложением. - Тут же откликнулся паршивец и ускакал прочь.

Даа, веселый это праздник, День Радости Всевышнего. В своем мире я, пожалуй, могу сравнить этот праздник с Пасхой. В Бога, надо сказать, я всегда верила, на столько, разумеется, на сколько может верить в Бога современный человек, начитавшийся совершенно разной, порой разнонаправленной литературы о различных религиозных течениях и верованиях. Мне трудно как-то просто и доходчиво объяснить свое видение Бога тогда, как, впрочем и сейчас, ведь по сути это видение лишь укрепилось, но не изменилось. Но, пожалуй, его можно охарактеризовать одной фразой: Бог разговаривает на разных язык. И это не значит, что Бог поймет каждого, хотя и это, разумеется, тоже, а то что для каждого Бог может выглядеть и называться по-разному, но суть остается той же. Пожалуй, мне трудно действительно серьезно рассуждать о Боге, как о высшем разуме, но одно то, что я попала в этот мир, вполне оправдывает и подтверждает все мои, пусть и не сильно глубокие и аргументированные, рассуждения. Поэтому, не смотря на весь мой скепсис, связанный с интерпретацией местных праздников и легенд, связанных с ними, во Всевышнего я верила. И мы каждый год всей семьей с удовольствием праздновали и День Радости в том числе, ходили на гуляния и приглашали друзей к себе в гости.

На этот раз, видимо, для меня все будет по-другому, да и при всем желании я все равно не смогу поучаствовать, просто не доползу до Храма и главной площади. Но да это не важно. Я-то выздоровею, но как жить дальше, зная, что мне приготовила злодейка судьба? Нет, не буду сейчас об этом думать! Не хочу, не сейчас! В общем, как сказала незабвенная Скарлет ОХара из Унесенных ветром: "Я подумаю об этом завтра". Сейчас же я, повернувшись на другой бок, закрыла глаза и тут же заснула.

- Лейла, я не долго! Честное слово! Только в Храм схожу и обратно! Ты только не грусти тут. Хорошо?

- Хорошо, мам. Ты не переживай! Иди сразу после Храма на празднования. А то Мамук без тебя снова что-нибудь учудит. - Отозвалась, улыбаясь я.

- Не учудит, Кирим и профессор присмотрят.

После чего поцеловала меня и ушла догонять наше семейство. И зачем только возвращаться-то собралась. Я что, денек сама в постели не полежу? Тем более, мне уже значительно легче. По крайней мере, по дому уже без посторонней помощи могу вполне сносно передвигаться.

В этот момент в комнату заглянула Эльмира.

- Привет, - сказала она как-то неуверенно.

- Привет. Я думала ты со всеми в Храм пошла. - Удивилась я.

- Д-да, сейчас пойду их догонять. А ты как себя чувствуешь?

- Нормально. - С какой-то опаской, которую сама от себя не ожидала, ответила я. - Сегодня лучше.

А потом подумала: "Может, человек, и правда интересуется. Дошло, что не нужно слушать всякий бред, что рассказывают на улице."

- А ты как? Я смотрю, новую блузу одела. Тебе идет. - Уже более дружелюбно проговорила я.

Она как-то странно дернулась, но улыбнулась.

- Да, мне подарили... Ладно, пора уже, а то совсем отстану.

- Ну, пока... - Ответила я уже пустому дверному проему.

Странно, и чего, спрашивается, заходила?

Мама, как и обещала, пришла сразу же после служения в Храме и принялась готовить праздничный обед. Я пыталась ей чем-то помогать, но на долго меня просто не хватило. Поэтому я просто сидела у стеночки и помогала ей своим, так сказать, присутствием.

- Оказывается, основное представление циркачи будут давать только вечером. - Рассказывала мама. - Сейчас же они показывают какие-то смешные сценки и диковинных зверей, ну, и зазывают на вечернее представление. Но там и без них есть на что посмотреть. Оказывается приехал еще и кукольный театр, там такие смешные куклы есть! Да и наши городские постарались на славу.

- Так чего же ты на площади не осталась? Там бы и покушали.

Мама на это лишь фыркнула.

- Еще насмотрюсь. А праздничный обед никакой перекус на площади не заменит!

Я, конечно, знала, что она лукавит: мама просто не хотела оставлять меня надолго одну. И это было так приятно, что на сердце само собой становилось тепло и радостно, не смотря на тяжелые мысли, что крутились в моей голове без остановки с тех пор, как состоялся тот памятный разговор с Сольгером.

Обед почему-то оказал на меня какое-то странное впечатление. С одной стороны было так хорошо, тепло и уютно с этими людьми, даже Сэйра с детьми пришла, только папы не хватало, что невольно возникали мысли о счастье, которое у меня есть, а с другой... С другой сердце щемило какое-то непонятное, не оформившееся чувство, будто я в последний раз вижу их всех вместе. Будто никогда больше мы не соберемся вот таким составом за одним столом и это всепоглощающее счастье единения с семьей больше никогда не повторится.

А потому, когда все немного притихли, увлеченно пробуя мамины деликатесы,