"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

второй записки от похитителей долго ждать не придётся. Но эту версию Говард рассматривал, как одну из наименее вероятных. Для подобной операции ищейкам потребовалась бы санкция самого Гессела, а тому до старческого маразма ещё далеко. Что же касается старых недоброжелателей, их у Говарда, конечно, хватает, но он слишком хорошо знает их всех, чтобы приплетать к этой истории. Остаётся некая третья сила, скорей всего, заинтересованная в курируемых им научных исследованиях. Само собой, ректор Сегальской академии – это не управленец, перекладывающий бумажки и следящий за тем, чтоб счетоводы не подворовывали, иначе сей пост занимал бы кто угодно, только не Говард. Административной текучкой занимались люди попроще, его же главной обязанностью было направлять движение десятков лучших умов империи, работавших над прорывными, в том числе и строго секретными, научными проектами. В последние лет пятнадцать у группы, корпевшей над антиструктурными блоками, наметились некоторые подвижки, да и документации по другим направлениям под его опекой скопилось несколько стеллажей. Трудно поверить, что кто-то в наше спокойное время осмелится посягнуть на тайны империи, но иных объяснений происходящего архимаг не находил. Что ж, таинственный похититель сам себя ставит в невыгодные условия. Посмотрим, что он теперь попробует выгадать. И Говард не стал сломя голову бросаться на выручку дочери, о чём в последствии не раз пожалел.

Вынырнув из омута малоприятных воспоминаний, ректор деактивировал плетение, убрал флакончик обратно в карман и занёс неудачную формулу в журнал, где таких красовалось уже свыше полусотни. Имеет ли смысл ехать домой или лучше заночевать в академии? Помнится, у него дома остались кое-какие бумаги, требующие внимания, но за ними лучше послать завтра с утра. Погасив светляк, он вышел из кабинета, запер дверь на ключ и направился к своим служебным покоям, располагавшимся здесь же, на этаже. Мысли, тем временем, вновь обратились к прошлому, хотя ректор и предпочёл бы подумать на ночь о чём-нибудь более приятном.

На следующий день после получения анонимки к нему в дом явилась Алиса, и архимаг без раздумий принял её, в надежде узнать что-нибудь полезное. Когда же белая, словно свежевыпавший снег, девушка вошла в гостиную и подняла на него встревоженный взгляд, ректор понял, что не прогадал.

– Присаживайся, – спокойно предложил он. – Я так понимаю, ты хочешь поговорить с Милани?

– Да, йор Говард, – гостья решительно опустилась в кресло напротив. – И я вовсе не думала тратить ваше время. Что-то случилось?

– А должно было? – приподнял он бровь.

– Даже не знаю, – потупилась девушка. – Вчера и сегодня Милы не было на занятиях, а теперь меня принимаете вы.

– Действительно… – архимаг сделал паузу, дожидаясь, пока она снова посмотрит ему в глаза. – И сдаётся мне, тебе о случившемся что-то известно.

– Простите, йор Говард, но я просто хотела повидаться с подругой. Это возможно? – и не подумала смутиться Алиса. Похоже, она не из тех, кто стесняется поставить вопрос ребром.

– Нет, и в ближайшее время ты её не увидишь.

– Почему же? – девочка не так уж плохо владела собой.

– Не вижу возможности для откровений в этом вопросе. Если желаешь помочь моей дочери, советую облегчить душу. Поверь, хуже ты уже не сделаешь.

При этих словах магичка возмущённо закусила губу, и в то же время нельзя было не заметить, как её тщательно скрываемое волнение сменилось страхом. Тот, в свою очередь, начал бороться с желанием сохранить какие-то тайны подруги, и на щеках девушки появился лёгкий румянец, будто отблеск обуревавших её эмоций. Молодёжь…

– Вы знаете о Демише? – отрывисто спросила Алиса, совладав с собой.

– Речь не обо мне, – уже мягче напомнил Говард, про себя отмечая её упрямство. – Итак, Демиш?

– Наш преподаватель по защите от псионических практик, – магичка, наконец, бросила попытки прощупать почву и начала говорить. – Попал в академию только в этом учебном году, в качестве наказания за махинации с доходами. Мила очень быстро стала его любимицей. У неё, и правда, талант. А не так давно я узнала, что он даёт ей дополнительные уроки после занятий. И вот, её уже второй день, как нет в академии, а сегодня у нас отменилась пара по псионике. В деканате нам ничего не объяснили, но я выяснила, что Демиш куда-то запропастился, – она замолчала, давая ректору возможность отреагировать, а после добавила. – Больше мне сказать нечего.

– Ошибаешься, – отрешённо произнёс архимаг, накладывая на собеседницу детектор лжи. – Когда именно ты узнала о встречах моей дочери с Демишем?

– Это допрос? – гневно вскинулась Алиса. – Если так, предъявите ордер! А я не скажу больше ни слова, пока не услышу, что с Милани!

– Она исчезла. Ты к этому как-то причастна?

– Я? – растерялась гостья. От её боевого настроя и следа не осталось, чего Говард, собственно, и добивался. – Нет, конечно!

– Рад это слышать, – кивнул ректор, по-прежнему сохраняя невозмутимость. – Как видишь, у меня есть все основания для расспросов, в том числе и с применением чар. Не стоит принимать это на свой счёт, лучше повтори свой рассказ и не стесняйся подробностей.

К несчастью, многого Алиса поведать ему не смогла. Покончив с расспросами, архимаг строго-настрого велел ей молчать в тряпочку. Одногруппникам, если те заинтересуются, пускай что-нибудь наплетёт. Главное – никаких панических метаний и никакой самодеятельности! Разумеется, он не допустит, чтобы Милани пострадала, и оповестит девушку, как только её подруга окажется в безопасности. Та отнеслась к словам ректора со всей серьёзностью, да и в целом произвела на него весьма положительное впечатление. Раньше Говарду недосуг было общаться с друзьями дочери, хотя он и знал о них кое-что из рассказов слуг, присматривавших за дочерью, и её самой. Когда же гостья ушла, он быстро набросал письмо и отослал в академию, невзирая на поздний час. Ему нужна была информация о Демише, и как можно скорее. Могла ли Милани поддаться влиянию ублюдка и сбежать по собственной воле, соблазнившись запретной магией? Архимаг был готов поклясться, что нет. Она, конечно же, дурочка, в основном в силу возраста, и несколько избалована, но, всё же не инфантильна. И тем не менее, когда речь идёт о псионике… Одним богам ведомо, каких высот тёмный достиг в своём поганом искусстве и что мог сотворить с головой его дочери, пока сам Говард даже не давал себе труда лишний раз вглядеться в её ауру! Желание схватить