Такидзиро - Семён Афанасьев

будет это делать? — Уэки помолчала, давая время на обдумывание. — И он как раз-таки не собирался впутывать тебя? Именно чтобы ты не лезла и не путала ему расклад? Своим неуёмным энтузиазмом?

— Мы бы на следующем плановом аудите эту схему всё равно сами вывели, — Хонока услышала аргумент и без разбега успокоилась, погружаясь в размышления.

Взгляд её рассеялся, пальцы обхватили подлокотники чужого кресла.

— А это когда случилось бы — если по плану? — ехидно поддела Ута.

Собеседница промолчала. Ясно, что не на этой неделе и даже не в этом месяце.

— К тому времени всё бы уже давно было потрачено и распилено, на квартал бы никто не стал растягивать. Есть мнение, что наше министерство может работать очень оперативно, когда нужно перечислить горящее бабло в собственный карман, — без обиняков заметила Уэки.

— В смысле?

— Ты думаешь, после следующих выборов хоть кто-то из руководства министерства, особенно сидящие на деньгах, на своих местах останутся?

— А-а-а. Тьфу ты. Да, конечно. В смысле, нет.

— Поэтому им сейчас нужно как можно скорее повыводить все фонды, до которых могут дотянуться — их последний шанс. Другой возможности у них не будет: уж на что я не специалист, но даже мне ясно, что нынешняя команда после выборов у власти (и на деньгах) останется очень вряд ли.

— И в масштабах всего кабинета, и в конкретно нашем секторе министерства. — Согласилась Хаяси.

Два топ-менеджера ещё пару секунд смотрели на экран, хлопая глазами. Затем смартфон главы IT завибрировал на столешнице, сверкая рваными вспышками в бесшумном режиме, будто габаритные огни самолёта.

Хонока, не глядя, подхватила не свой телефон двумя пальцами и бросила подруге.

— Эй!.. — Ута возмутилась, поскольку еле ухитрилась поймать. — Слушаю вас. — Номер был смутно знакомым, но вместо имени в списке контактов закодирован цифрой.

И кого это я так романтично записала в течение последней недели, напрягла мозги айтишница.

Что-то такое вертелось, но навскидку ускользало.

— Уэки-сан, здравствуйте. — Раздалось в поставленном на громкую динамике. — Это Огихара Даити, ваш знакомый из Пекина. Я сейчас в Токио.

— В курсе, — айтишница оживилась. — Такидзиро-кун упомянул, что вас отозвали обратно за помощь нам. — Она заблокировала микрофон. — Тот мидовец, который нас вёз на дипломатических номерах в аэропорт в Пекине! — прошипела она Хоноке, потом вернула звук. — Рада вас слышать! Вы по делу или просто поболтать?

— Уэки-сан, извините, что я как град на голову. Вы бы не могли меня выручить?

— Пха-ха-ха, смотря на какую тему. — Настроение рвануло и дальше вверх, возможно, от напрягшейся на ровном месте физиономии финансистки.

— Мне очень нужно переговорить с адвокатом Миёси Моэко-сан, точнее, связаться с её отцом через неё. Это рабочий вопрос — дело касается того человека, который сейчас путешествует по морю в нашу сторону. Он близкий друг Миёси Мая.

— Поняла, о ком вы! Можно без имён.

— Вы бы не могли посодействовать? Как с вашей адвокатом встретиться? Я её набирал на те номера, что есть в сети — без ответа.

— Она была в зоне неустойчивого приёма. А откуда вы знаете, что она мой адвокат? — Ута намотала на палец локон, ехидно глядя на впавшую в задумчивость Хоноку.

— Простите великодушно: нагло воспользовался служебным положением и через специальный допуск посмотрел в реестре — ваш с ней адвокатский договор зарегистрирован официально.

— Пха-ха-ха, Огихара-сан, да вы не только в Пекине отчаянный.

— Мне очень важно кое-что обсудить с Миёси Мая, срочно. Его сейчас вообще на связи нет, это по большому секрету. А его дочь, как возможный мостик — ваш непосредственный контакт. А с вами мы вроде как не чужие.

— С последним никто не спорит, друг Такидзиро-куна — наш друг. — Айтишница показала язык младшей Хаяси. — Насчёт Миёси Моэко не переживайте. Уж не знаю, насколько она на связи с родителем — вам же нужен он? — но в данный момент она банально едет на своей машине из провинции сюда; насколько мне известно, её телефон тупо разряжен, а зарядного шнура она с собой не взяла — забыла по запаре в бассейне, — не стала скрывать Ута. — Останавливаться, чтобы купить новый, не планирует — торопится вернуться в Йокогаму. Мы пока все здесь зависаем. Кроме прочего, ждём и её.

— Уэки-сан, а для меня места среди ожидающих не найдётся? Ещё раз простите за наглость.

— Куда ж вас деть. Подгребайте, я предупрежу охрану на входе в небоскрёб, вас ко мне проводят.

— Тогда простите мою наглость повторно. В идеале мне с ней нужно побеседовать в максимально защищённом помещении…

— ПОНЯЛА.

— … на всякий случай. И вы в аэропорту Шоуду предлагали, если что, не стесняться — обращаться в подобных случаях к вам, — на том конце провода явно улыбнулись. — Ибо далеко не всех собеседников есть смысл тащить в здание МИД, а у вас защита конфиденциальности — как в Казначействе.

— Вообще не вопрос. Где поговорить без лишних ушей, точно найдём — Йокогама большая.

— Еду!

— Жду. Если Миёси-сан задержится и будет позже — подождёте её у меня. Угол выделю, чаю налью.

— Спасибо! А на каком этаже трудится мой друг, работающий под вашим началом? — дипломат аккуратно уклонился от упоминания фамилии Решетникова.

— Он не у меня. Логистика, отдел снабжения, — Ута назвала номер этажа. — Хотите и его по пути зацепить?

— Да, он мне тоже нужен.

— А-ха-ха, он на работе вообще не появляется последнее время. А теперь и вы его оттуда утащите — он только пошёл хотя б изобразить, что трудится.

— Да? — Огихара замер.

— Его начальница попросила поиметь совесть и хотя бы срочняки позакрывать, — сдала с потрохами метиса. — Ла-адно, разрулим, если его к вам не отпустят. Едьте уже.

* * *

— РЕШЕТНИКОВ-САН, ПОЖАЛУЙСТА, ЗАЙДИТЕ КО МНЕ. — В первую секунду на родном логистическом этаже Йокогамы даже не сразу соображаю, что происходит.

Просьба начальства, в принципе, более чем ожидаема, однако обычно из своего стеклянного стакана под потолком через динамики на весь департамент приглашает Абэ Ао, заместитель директора.

Сейчас же голос явно не его, потому что женский — это Андо Аяка, моя непосредственная шеф, которая даже однажды была у меня в гостях. Без каких-либо результатов. Потому что дома мы застали вынесенную дверь и ограбленную квартиру — пришлось вызывать полицию, она технично откланялась.

Оглядываюсь, задираю голову вверх. В помещении Абэ прозрачные стены не закрыты, всё просматривается. Аяка одной рукой оперлась о стекло, второй призывно машет, будто раскручивает за ручку некий маховик на себя.

— Я тут, Андо-сан. — Переступаю через полминуты порог, поднявшись по лестнице, дверь открыта.

Пока неясно, разговор будет конфиденциальный или не очень. Если последнее