"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

о том разговоре с Тиггом, поскольку он стёр мне пятнадцать минут из памяти артефактом. Но в полубессознательном состоянии я зафиксировал-таки отголосок воспоминаний, записал в альбом фразу: «Проверить третий межевой столб». Я интуитивно чувствовал, очевидно, что эту фразу надо закрепить как можно надёжнее, поэтому использовал кисть и вересковую краску. Но всё равно надпись растворилась до нового проявления серебрянки…

— Кажется, так, — согласился я. — Через пятьдесят лет после того эпизода серебрянка проявилась уже всерьёз и начала дозревать. Надпись стала опять читабельной, вы захотели вникнуть в проблему и подрядили меня. А дальше мы знаем. Теперь-то что собираетесь предпринять?

Ответил он мне не сразу. Долго сидел, задумавшись, затем наконец сказал:

— Как я уже говорил вам, Тигг умер четыре года назад. Теперь даже пять, точнее. Предъявить ему обвинения я уже не могу. А действовал он, судя по контексту, не от имени клана, а по своей инициативе. То есть претензии к Лазуриту тоже исключены. Тем более что, насколько я понял, запись разрушится, если мы обратимся к лорду-арбитру.

— Да, — подтвердил я хмуро, — Вирчедвик предупредил.

— Таким образом, — сказал Финиан, — практического влияния на нынешние дела эта запись иметь не будет, вне зависимости от нашей реакции.

— А Вирчедвик всё это просчитал, естественно, — буркнул я, — поэтому и отдал запись так легко. Хитровыделанный гадёныш…

Мы снова помолчали, и Финиан констатировал:

— Вот и я получил ответ на вопрос, занимавший меня больше двух лет. Если смотреть формально, то цель достигнута. Но знаете, Вячеслав, сегодня с утра, до просмотра записи, я испытывал гораздо больше эмоций, нежели сейчас, по итогам. Меня волнует скорее, что предпримет внук Тигга. А в бытовом аспекте — как сложатся дальше ваши дела в столице, чем обернутся ваши экзотические проекты…

— Что там внучок придумает — это да, вопрос на миллион франков. А экзотические проекты продвигаются потихоньку. Ближе к концу недели должны быть новости по издательству, я вам сообщу.

Финиан кивнул молча. Он явно был утомлён.

Пожелав ему доброй ночи, я вернулся домой.

На следующее утро внимание светской публики привлёк столичный таблоид. Он опубликовал репортаж, посвящённый предстоящему балу, и поделился сведениями из надёжных источников — ни Нэсса, ни Грегори туда не придут. Блеснут, так сказать, отсутствием.

Сплетницы в Академии от таких новостей выпали в осадок. Нэсса вышагивала по коридорам, почти не глядя на окружающих и держа покерфейс. А после занятий я у неё спросил, как на ситуацию смотрит её отец.

— Он отнюдь не в восторге, — сказала Нэсса. — Но когда я предупредила его о своём решении, он не стал меня уговаривать. Буркнул, что лучше так, чем какой-нибудь афронт непосредственно на балу, в присутствии публики. И, пожалуй, он прав.

Поскольку бал лично для неё снялся с повестки дня, Нэсса сосредоточилась на картине для новой вылазки. Конкретики, на которую можно было бы опереться, нам в этот раз не хватало, делали ставку на интуицию и фантазию. Получалось пока без блеска, забраковали уже несколько эскизов.

Илса с Рунвейгой тем временем кое-как разгребли завал из синопсисов.

— Больше двухсот заявок в итоге, — сообщила Рунвейга. — Львиная доля — графомания, её мы отфильтровали. Ещё есть несколько текстов, авторы которых писать умеют, но их неодолимо тянет на философию…

— А вот я, — заметила Илса, — не считаю это недостатком.

— Я тоже, — терпеливо ответила ей Рунвейга, — но мы собираемся выпускать беллетристику развлекательного характера, с яркими иллюстрациями. Философские книги — это не наша тема. Мы ведь с тобой это обсуждали раз десять.

— Я понимаю, — вздохнула Илса. — Просто неловко, что нам приходится отклонять чьи-то неплохие работы. Хорошо ещё, что я тут не главная. Это ведь Рунвейга у нас теперь — бизнес-дама, а я всего лишь художница. Я её даже слегка побаиваюсь…

Рунвейга пообещала Илсе не обижать её, после чего продолжила:

— Нас в итоге заинтересовали восемь заявок. Причём три автора — явные фавориты, я бы немедленно подписала с ними контракт, пока их никто не перехватил. Сразу видно — сюжет умеют выстраивать. Я попросила их прислать первые главы. Двое пишут отлично, третьему нужна редактура. Ещё четыре синопсиса — более или менее, как запасной вариант, но потребуется серьёзная доработка. И, наконец, последний — пишет коряво, как школьник-двоечник, никакие редакторы не исправят. Но вот фантазия у него зашкаливает. Как автор идей для комиксов он, по-моему, незаменим. Только нужен строгий надсмотрщик, который будет его одёргивать и лупить по пальцам линейкой…

— Ну что за ужасы, — укорила Илса.

— Это я в переносном смысле, не бойся.

— А примеры можно? — спросил я. — Что там насочинял этот талант-двоечник?

— В одном из сюжетов у него — вымышленный мир, куда нельзя попасть через двери. Тамошние маги используют энергию стихий — воду и огонь. У них, соответственно, водные и огневые плети. С помощью первых укрощают китов и ездовых амфибий, с помощью вторых — драконов.

— Ну, вроде стандартное фэнтези, — сказал я. — Что тебя смутило?

— Там есть специфика. Чтобы прочувствовать стихию и правильно сформировать плетение, маг должен раздеться до пояса. А главная героиня как раз — активно практикующая магичка. То едет на тритоне, то с кем-нибудь магически дуэлирует на оживлённой улице

— М-да, этого фантаста линейкой не скорректируешь, разве что водяной нагайкой. Подозреваю, что и другие сюжеты у него в том же духе, а с редактурой он выразит несогласие.

— Значит, не хочешь, чтобы мы с ним сотрудничали? Даже внештатно?

— Ищи других. Нам надо, чтобы публика удивлялась, но не до такой же степени. А ваши фавориты что пишут? Те трое, которых ты так расхваливала?

— Тут важно понимать местный литературный контекст, — сказала Рунвейга. — Я за прошедший год прочла много здешней литературы, в которой есть приключения и фантастика. Просто из интереса, я имею в виду, ещё до нашего проекта с издательством. Если брать приключения, то самое популярное место действия — Архипелаг Когтей, что логично. Много малоизученных островов, опасные звери, бухты с мифическими сокровищами. Если же мы рассматриваем фантастику…

Рунвейга вошла во вкус, как будто читала лекцию. Илса, следя за ней, украдкой хихикала. И я тоже хмыкнул, слушая.

— Можно выделить две главных тенденции, — продолжала Рунвейга. — Первая — космические полёты. Тут, если честно, уровень исполнения подростковый, трудно читать без смеха. Красотки в обтягивающих скафандрах, мускулистые дикари из инопланетных джунглей и всё такое. Тенденция номер два — хронопутешествия с парадоксами, когда персонаж, например, меняет своё же прошлое. Это иногда интересно. А вот с фантастикой про путешественников через картины-двери ситуация неожиданная. Издатели не берутся за эту тему. Ведь путешествуют всегда следопыты с