"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

Сейчас наши взгляды встретились, и Тобиас коротко кивнул, намекая, что всё в силе. Я ответила тем же.

– Это мы ещё посмотрим, а даже если у них получится, то я заберу с собой так много даориев, как только смогу, – ответила я.

Никто из архонтов не намерен меня останавливать. Сумею победить царей, вернув Кая, – это станет достижением для Палагеды. А если умру, – моё исчезновение облегчит архонтам драку за главенство в Совете. В любом случае они ничего не теряют.

Мой мстительный настрой вполне их устроил. Мне не обязательно было ставить их в известность о своих планах, однако я не могла быть уверена, что меня действительно не прикончат. А как будут разворачиваться дальнейшие отношения наших миров, мне неведомо. Возможно, моя смерть окажется во главе того самого раздора между Палагедой и Даорией и именно эта война приведёт к гибели царей, к тому самому концу, которого они так боялись. Я сообщила Совету архонтов о своих намерениях, решив, что им стоит быть готовыми к новой войне.

– Я провожу тебя, – не предложил, а скорее поставил меня перед фактом Морос, когда я вышла из зала, оставляя архонтов обсуждать дальнейшие риски.

Встречу для обмена Кая на меня назначили на завтра, и мне нужно добраться до Переправы. Я ничего не ответила, коротко взглянув на него. Прошло не так много времени, но раньше я дёргалась при виде настоящего лица Мороса, облика Жнеца, который ещё недавно снился мне в кошмарах. Иллюзорное лицо Дардана Хилла казалось более дружелюбным, но теперь я абсолютно спокойно смотрела на Мороса, а его образ давно покинул мои сны, вытесненный новыми кошмарами.

– Как они подстроили ловушку? Здание ведь твоё, – спросила я, пытаясь заглушить все эмоции и жестокие картинки из воспоминаний сухой логикой.

– Моё, но не всё. Этажи с их порталами принадлежат самим даориям и находятся под их защитой, хотя на тот вечер я настоял на присутствии личной охраны.

– И где они были?

– Их убили, все тридцать человек.

– Палагейцы?

– Лишь десять. Остальные люди, – поправил Морос, когда мы вышли на улицу.

Он поддержал меня под локоть, пока мы спускались по лестнице. У меня всё ещё часто кружилась голова, особенно при резкой смене освещения, а сейчас алые лучи заката ударили в глаза.

– Почему вы с Гипносом просто не убьёте там всех? – со сквозящим в голосе отчаянием спросила я. – Или хотя бы не освободите Кая?

Гипнос на этот вопрос так ни разу и не ответил, чем выводил меня из себя. Я дважды швырялась в него вещами в доме на Переправе, проклиная всеми словами.

– В письме даории заверили, что он жив, – знакомо среагировал Морос. – Они дали ему противоядие.

– От человеческого металла нет противоядия. Это значит, что они либо врут, либо он мучается от отравления все эти дни, а Гипнос ничего не делает! – рявкнула я, и дыхание сбилось, пульс вновь подскочил.

Мне нельзя злиться. Нужно успокоиться, иначе могу отключиться. Проигнорировав обвинения, Морос помог мне сесть в экипаж – от езды верхом я пока отказалась.

– Не думай так о Гипносе. Я говорил, что нет в этом мире ничего, что он любил бы больше, чем своих детей, – напомнил Морос, рукой убрав чёрные волосы назад.

Он казался усталым, изъеденным тревогами так же, как и Гипнос, но тогда я тем более не могла понять причин для бездействия.

– Вы же боги, – сдавленно добавила я, хотя их статус и сила ни разу им не помогли.

– Но мы не имеем права встревать, Кассия. Наше вмешательство способно привести к таким жутким последствиям, что ты и представить себе не можешь. Мы с Гипносом одни из первых пострадавших. Из-за мойр, которые надеялись перехитрить баланс, погибли наш брат и вся семья Гипноса. Как бы мы ни хотели прийти и уничтожить всех, кто сделал вам больно, мы не можем.

– Разве твои разговоры, наставления и действия под личиной Дардана Хилла не считаются тем самым вмешательством?

– Нет, всё, что я делаю, часть моей… судьбы, если таковая у меня вообще есть. При попытках пойти ей наперекор мы ощущаем сопротивление мира, словно сам воздух намекает, что мы свернули не туда. Мир не способен нас остановить, но предупреждение мы чувствуем. Поэтому каждая наша встреча и разговор вышли такими, какими должны были. А если тебе кажется, что я рассказываю секрет, значит, тому суждено было раскрыться.

Внутри у меня не шевельнулось ничего. Не было ни заинтересованности, ни новых вопросов, ни восхищения. Даже гнева или разочарования я не ощутила. Услышанное стремительно уносилось в пустоту в моей душе, и мне оставалось слушать его удаляющееся эхо.

– Выходит, судьбе не угодно, чтобы вы лично решали проблемы, но можно сотворить желаемое моей рукой, – я хотела выдать язвительный ответ, а вышло устало и едва слышно.

И всё из-за отсутствия судьбы. Нет нити, нет сопротивления мира. Я – нечто бесконтрольное, кусок хаоса, приносящий раздор.

– Разве моё возрождение не считается вмешательством? У меня не было нити, но я говорю про Илиру. Гипнос оборвал её жизнь ради моей, – пробормотала я, всё ещё пытаясь понять, где эти самые границы и когда боги считают, что их пересечение стоит того.

Лицо Мороса помрачнело, он молчал дольше, то ли задумавшись, то ли не особо довольный произошедшим.

– Считается, и весьма серьёзным, – признал он нехотя. – И я почти уверен, что Гипнос за это ещё жестоко поплатится.

От последней фразы у меня прошла волна дрожи по спине. Все разговоры о дурных последствиях лишали малейшей надежды на просвет в будущем.

– Не думай о лишнем, Кассия, мой брат действительно хорош в планах, хотя сейчас сложно что-либо гарантировать. И всё же… он любит тебя, как дочь, ты практически и есть его третий ребёнок. Ради тебя Гипнос вырвал часть своей Переправы, – напомнил Морос, упрямо глядя мне в глаза, пока карета катилась вниз в сторону администрации. Я расслабилась на узком сиденье, пытаясь хоть немного унять боль в груди. – Гипнос никогда не