Многоликий странник - Кирилл Шатилов

лук. Одетая в некрасиво сшитые шкуры, висевшие на ней мешком. Не то, что та соблазнительная одежда, которую кто-то сорвал с неё для жертвоприношения. Сердце Бокинфала кольнула ревность. Одна надежда на то, что те, кто это с ней сделал, теперь лежат мёртвыми среди обгоревших балок поместья. И пусть так будет с каждым, кто захочет причинить ей зло!

– Теперь ты можешь идти, – сказал Гури.

Только встав на ноги, Бокинфал осознал, насколько замёрз от долгого лежания. Костры соблазнительно манили теплом, но помощник Гури ухватил его за локоть при первой же попытке двинуться им навстречу.

– За мной.

Невесть откуда возникшие воины взяли Бокинфала в кольцо и повели. У него оставались связанными руки, он мог бы изловчиться и обезоружить шедшего впереди с опрометчиво торчащим из-за пояса кинжалом, но рисковать не стал. Пенни за ним не поспеет. Значит, надо ждать, когда она окончательно восстановит силы, и лишь тогда использовать первый же подходящий случай. А ещё бы хорошо определить, в каком направлении находится Вайла’тун. О просеке, которую незадолго перед этим видела Пенни, он, разумеется, не догадывался.

Провожатые обошли костры справа, и только тогда стало понятно расположение их лагеря.

Дикарей не было на земле потому, что они все рассредоточились по деревьям, обступившим поляну. Кто сидел, кто стоял на толстых ветвях, наслаждаясь согревающим светом огня, старики и старухи возлежали на растянутых шкурах, дети запросто сновали по веткам или жались к матерям. Некоторые только сейчас, узнав о возвращении отряда, выходили из странного вида кожаных гнёзд-шатров и недоверчиво взирали сверху вниз на новоприбывших.

Гнёзда их напоминали плетёные ульи диких лесных пчёл, которые иногда приносили из Пограничья охотники и продавали на рыночной площади как удивительно прочные и красивые поделки. Какие-то гнёзда были подвешены на ветках всё равно что огромные мешки, другие – растянуты как крылья летучих мышей между сучьями, третьи возвышались почти настоящими полукруглыми шатрами на развилках особо толстых ветвей. Конструкции эти не отличались изяществом, но выглядели добротно сшитыми и прочными. Во всяком случае, снег на них не задерживался, а будь то подвешенное, натянутое или стоячее положение, оно нисколько не мешало этим странным людям выходить наружу и так же проворно скрываться внутри.

С земли на деревья вели сброшенные сверху верёвки, точнее, верёвочные лестницы. Бокинфал оценил простоту их конструкции: вдоль одной-единственной верёвки были навязаны петли, в которые поднимавшиеся или спускавшиеся, как всадники в стремена, продевали ступни. Лестница не успевала провернуться, как шеважа оказывались в нужном месте. Такие же верёвки висели кое-где и между сучьями. Поскольку и гнёзда были расположены на разной высоте от земли. На некоторых особенно могучих деревьях их насчитывалось по пять и более.

Они почти полностью обошли поляну до противоположного её края, когда Бокинфал, наконец, сообразил, куда именно их ведут.

Все нижние ветви огромного дуба, раскинувшегося позади костров, занимало впечатляющее гнездо, частично сшитое из шкур, частично сплетённое из гибких веток. Дом вождя, читалось в каждой детали этого сооружения и в каждом лице стоявшего здесь на страже воина. «Стоявшего на страже», конечно, было громко сказано. Дикарей тут собралось много, однако некоторые просто сидели на верках, свесив ноги, другие полулежали, удобно устроившись в рогатинах, третьи вовсе предпочитали непосредственную близость костров и сидели неподалёку от них на корточках, и лишь четвёртые изображали бдительность и стояли в довольно угрожающих позах с копьями и топорами в руках. Бокинфал заметил несколько арбалетов и парочку неплохих мечей, некогда принадлежавших вабонам. Дикари не имели своих кузнецов, не умели добывать и обрабатывать железо, а потому с удовольствием пользовались достижениями своих ненавистных соседей, оставляемыми в Пограничье после вынужденной смерти последних. То, что сегодня принесли Гури и остальные, будет прекрасным подарком вождю и соблазном для остальных также попытать счастья по незащищенным, как выясняется, окраинам Вайла’туна. Не нужно быть провидцем, чтобы представить скорую судьбу фолдитов и наименее дальновидных из эделей, которые в своё время, такое простое и безмятежное по нынешним меркам, избрали в качестве места для постройки жилья опушки леса.

Шедшая за Бокинфалом Пенни видела всё то же самое, но мыслями она была далеко. Пережив первый испуг от захлестнувших её новых запахов и неприветливых угрюмых лиц, она спасалась воспоминаниями о последнем разговоре с Ахимом, когда тот напророчил ей какой-то подвиг. Теперь она очень надеялась на то, что всемогущие предки позволят ей этот подвиг совершить, и что получится он прижизненным, а не посмертным.

В какой-то момент её обращённый вглубь себя взгляд прояснился, и она обнаружила, что во все глаза смотрит на высокого стройного мужчину, вышедшего из-за полога большого, самого большого шатра на раскидистом дубе, и в свою очередь с интересом разглядывающего пришельцев. Он не был особенно широкоплеч, как не был и худощав, обычный шеважа в обычной меховой одежде, но на Пенни он сразу произвёл просто умопомрачительное впечатление. Стоявший здесь же Бокинфал скукожился и отошёл на задний план её потрясённого воображения. У незнакомца были собранные в хвост на затылке рыжие волосы с проседью на висках, пронзительные глаза непонятного цвета, прямой, с выразительной горбинкой нос и показавшийся ей верхом чувственности рот, к которому она сразу же захотела прильнуть губами. Ничего подобного с ней никогда ещё не происходило. Всю дорогу она с такой женской теплотой думала о Бокинфале, что почти уверилась в любви к нему и в желании любыми способами его освободить из очередного плена. Она считала себя повинной в его нынешнем положении, хотя это было не так. Она размышляла, на какие ей придётся ради него пойти жертвы, чтобы в итоге они смогли благополучно вернуться если не в замок, то уж по крайней мере куда-нибудь поближе к бабушке. Она была готова почти на любое унижение ради этого. И вот выясняется, что его благородный облик тускнеет и неудержимо исчезает, сменяясь ничем внешне не примечательным лицом седеющего дикаря, о котором она ничего не знает, но почему-то хочет знать всё.

Провожатые остановили Бокинфала, положив руки на плечи и развернув к своему вождю. Ибо вышедший им навстречу воин и был Гелом, прежним предводителем клана Тикали, а ныне объединённых кланов, и сыном Немирда. Он указал двумя пальцами на Гури, приглашая того заговорить.

– Мы шли по следу Чарка и Жаги, который привёл нас к дому илюли. Илюли разожгли большой огонь и приносили двоих в жертву. Мы решили, что это они, и вмешались. Посмотри, он похож на Чарка. – Гури подошёл к Бокинфалу и поднял его лицо за подбородок. Вместе с ним была и вот