Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

впрочем, подойдя поближе, мог бы возразить. Даже поспорить мог бы, особенно прочитав слоган на одном из плакатов. Там довольный русский мужик строил рожицы через границу, а над ним красным типографским шрифтом слова: «Страна с самыми большими запасами нефти может позволить себе ездить много и дешево». Или рядом: «Только на колесах мы можем по-настоящему увидеть и узнать свою Родину».

Красиво написали. А еще у всей этой идеи было и явное военное применение. Чем больше становится на поле боя моторов, тем больше бензина нужно, чтобы их прокормить. А если этот бензин никто не использует в мирное время, то откуда он возьмется в военное в нужном объеме? Савинков был готов поспорить, что тот же Сергей Александрович явно это понимал, когда давал добро на подобные инициативы у себя под крылом.

— И все же… — спросил эсер сам у себя. — Если Макаров заехал в Москву на две недели, а уже столько всего успел: заводы, дороги, машины и даже целую слободу… То что он еще учудит?

Савинков дошел до очередного плаката и неожиданно увидел то самое, чего никак не ожидал раньше. Свадьба… Чертов генерал приглашал весь город отметить его свадьбу! И где ведь собрался это делать! Лично Савинков, если бы его кто спрашивал, предложил бы герою Маньчжурии и Калифорнии Успенский собор в Кремле. А что? Сергей Александрович бы организовал, а место, где чуть больше десяти лет назад венчались Николай II и Александра Федоровна, стало бы идеальным способом скрепить союз между монархией и новой военной элитой.

Однако Макаров выбрал храм Христа Спасителя. А его ведь как раз освятили в 1883-м в честь победы в войне 1812 года — очень символичное место. Единство, прежде всего, не с царем, а с народом… Людей, в самом храме и рядом, тоже поместится в десятки раз больше. И ведь Макаров наверняка и что-то свое задумал: Савинков в этот момент решил, что не будет бежать или прятаться, а обязательно заглянет еще и на эту церемонию. Настроение скакнуло сразу на несколько градусов вверх.

С решительной улыбкой и словно назло недавним страхам Савинков продолжил гулять по Москве и неожиданно начал замечать то, что почему-то совсем не видел раньше. Город начал меняться не сейчас, на самом деле этот процесс шел уже давно. Вот на углу стоит солдатское кафе: место, где каждый гарантированно получит свежую еду и напитки. Или на соседней улице: тоже лавка бывшего ветерана, только этот торгует продуктами. Еще недавно всякую экзотику вроде ананасов можно было найти разве что в магазинах Елисеева, а сейчас… Вчерашний унтер торговал настоящим китайским чаем, а над полками сушились острые даже при одном взгляде на них перцы чили.

Савинков неспешно дошел до все еще украшенного Ярославского вокзала, где продолжали разгружаться приходящие из Сибири поезда, и тут его взгляд зацепился за еще одно чудо. Лоточник продавал не привычные пирожки, а очередную новинку. Мясо и овощи, завернутые в лепешку. Причем мясо крутилось на специальном вертеле и срезалось прямо перед покупателем. Необычно, сочно, вкусно.

— Как называется? — Савинков протянул торговцу пять копеек. При заплате от полутора до трех рублей в день такой перекус могли позволить себе даже рабочие с железной дороги или ближайших заводов.

— Буррито, — торговец поднял спрятанное под шарфами и шапкой лицо.

Оказалось, что это один из мексиканцев, приехавших вместе с Макаровым. Россия шла вперед, а все новое — и люди, и вещи — теперь тянулись к ней. И чем дальше, тем интереснее, тем больше Савинкову хотелось узнать: а чем же в итоге все это закончится?

* * *

Степан Сергеевич Шереметев получил телеграмму от поручика Огинского в день, когда поезд генерала отбывал из Инкоу. Впрочем, какой Алексей Алексеевич поручик! Учитывая, что в его руках вся разведка генерала, а сам генерал — это… Найти продолжение мысли Шереметев так и не успел.

— Кантакузино хочет еще денег! — к нему в кабинет уже обыденно ворвалась Вера и шлепнула о стол расшифровку телеграммы. — Причем даже не скрывается, открытым текстом пишет!

Они обвенчались с Верой в небольшой военной церкви, чтобы не привлекать лишнего внимания, ровно две недели назад. После этого Шереметев предлагал девушке уехать в столицу, но та даже слушать не стала… А потом пришло задание от Макарова, и Вера неожиданно оказалась не просто лучшим кандидатом, а единственным, кому Степан Сергеевич мог бы доверить тайно и не привлекая внимания провести переговоры с румынским премьером.

— Макаров говорил, что так и будет.

— Одно слово, румын! — выругалась Вера. — А кстати, что будем предлагать? Если заплатим прямо, а это всплывет… Будет скандал на всю Европу!

— В Румынии? Обязательно всплывет, — Шереметев задумался. — А как ты считаешь, может ли быть так, что Кантакузино специально написал нам про деньги так прямо? Чтобы выполнить задание какой-то третьей стороны, но в то же время постараться сохранить и наши отношения.

— Ну вот, допустим, мы догадались! А что дальше делать? — когда Вера злилась, она с трудом переключалась на что-то новое.

— Будем оплачивать страховки.

— Страховки? Я думала, они есть только на море, ну, еще от пожара. После великого Лондонского 1866 года британцы их готовы продавать кому угодно. Хотя во Франции еще, кажется, стало популярно страховать здоровье, но как это поможет нам?

— Общая страховка на время нахождения на чужой территории. Десять рублей за человека в месяц, компания берет на себя все случайные риски и сразу платит 10 % от сборов в бюджет страны, на территории которой работает.

— То есть мы фиктивно заплатим по рублю за каждого нашего солдата?

— Это не фикция, такие компании на самом деле есть. Например, в Румынии два дня назад подобные расценки и условия начал предлагать только-только зашедший в Европу Филиппино-Американский банк.

— То есть мы предложим румынам их услуги: те заработают, мы прикроем себе спины, а банкиры…

— Они тоже получат деньги, причем чуть ли не больше всех. После Румынии, уверен, ФАБ постарается пролезть и в другие страны, наберет клиентов, а потом… Английские страховые на море порой слишком избирательны, а это огромные деньги, которые надо просто взять.

— И генерал все это расписал?

— В письме были только контакты представителя ФАБа, остальное — мои догадки.

— Какой же ты умный! — Вера прыгнула на Шереметева и, как кошка, устроилась у него на коленях. — Люблю, когда ты перестаешь прятать это за маской солдафона!

— Солдафоны — тоже умные, глупые бы не дожили до моих погон.

Шереметев привычно пошутил, но в душе должен был признать, что рядом с