Даль-цвет. Том 2. Киноварь - Владимир Прягин

Если Илса и видела репортаж, то он её ни капли не огорчил. Жених её устраивал полностью, и она выглядела счастливой. Я в понедельник поздравил их — продолжайте, мол, в том же духе. А вот от Нэссы подробностей не услышал, она лишь передала мне через Илсу записку — попросила о встрече, но не сейчас, а позже.

Мы пообщались с ней только через неделю, когда шум по итогам бала пошёл на спад. Пересеклись подальше от Академии, в городе. Выйдя из такси, Нэсса пересела ко мне в машину и усмехнулась:

— Не бойся, Вячеслав, я не собираюсь тебе подробно рассказывать о своих похождениях на балу. Сразу поделюсь выводом — ты, кажется, прав насчёт серебрянки.

— В смысле? При чём тут бал?

— Между танцами мы с Грегори обменялись несколькими фразами — в основном протокольными, но не только. И одна его реплика не даёт мне покоя. Дословно он сказал следующее: «Надоела возня в песочнице, не хочу тратить время. Через год разберёмся». И говорил спокойно, как будто констатировал факт.

Нахмурившись, я переспросил:

— Через год? Ну, в общем, на ум приходит единственная версия…

— Да, вот именно. Через год, как мы предполагаем, вызреет серебрянка. А нынешние взаимоотношения кланов он считает чем-то пустячным, и это удивляет меня до крайности. Охра сейчас слегка уступает Киновари в политике, и его помолвка со мной была бы отличным шансом, чтобы уравнять вес. Но Грегори этот шанс спокойно проигнорировал. Это совершенно на него не похоже, он крайне амбициозен в клановых играх. Я знаю его давно… С одной стороны, я чувствую теперь облегчение, с другой — мне очень не нравятся ситуации, когда я чего-то не понимаю… Кстати, всё это стало сюрпризом и для его отца, судя по всему. Тот высказал сыну серьёзнейшие претензии, если слухи не врут…

— Да, Грегори изменился, — подтвердил я, задумчиво барабаня пальцами по рулю. — Был весь такой говорливый, а теперь ходит со скучающей рожей. Ну, разве что раз в месяц делает многозначительные намёки на толстые обстоятельства. Хотя ты ведь ещё в прошлом году заметила, что с ним что-то не так.

— В прошлом году это было смутное ощущение, а теперь… В общем, Вячеслав, я хочу тебе сообщить о своих дальнейших шагах. Летом я ещё колебалась, Дирк меня отговаривал, но теперь, после этого разговора с Грегори, я считаю — надо рассказать моему отцу или сразу деду, который возглавляет наш клан, о серебряной краске и о подвале. Знаю, ты против, но я не вижу другого выхода…

Повернувшись друг к другу, мы некоторое время сидели молча. Струи дождя стекали по лобовому стеклу, размывая уличные огни.

— Значит, Дирк тебя отговаривал, — сказал я. — На что он ссылался?

— С Дирком понятно, он не доверяет лордам. Умудрился рассориться даже с родственниками, ты знаешь. А относительно этого подвала он говорит, что краски там слишком много, и неизвестно, как лорды ею распорядятся. Какой бы клан, по выражению Дирка, ни получил такую груду серебрянки, это нарушит равновесие — её могут использовать для подавления конкурентов.

— Ты не согласна?

Едва заметно дёрнув щекой, Нэсса отвернулась и сказала негромко:

— Я понимаю твои сомнения, Вячеслав. Наверное, они обоснованы. Но серебрянка в распоряжении Киновари — это в любом случае лучше, чем серебрянка в распоряжении Грегори и Вирчедвика. В прошлом году я предпочитала молчать, потому что не было фактов. Но теперь факты есть — во-первых, подвал, а во-вторых, слова Грегори на балу. Вне контекста они ничего не значили бы, естественно, но контекст налицо.

— А если у Вирчедвика есть шпионы у тебя в клане?

— На низовом уровне — может быть. На руководящем — исключено.

— Я не был бы так уверен.

— И тем не менее — сказала она. — Я прямо сейчас взгляну на подвал, чтобы не судить с чужих слов, а затем поеду к отцу, пока тот в столице. Всё, Вячеслав, прошу меня извинить, решение принято.

Она взялась за ручку двери, чтобы вылезти из машины, но я сказал:

— К подвалу лучше не подходи, они тебя засекут. Мне Грегори намекал, я тебе рассказывал.

— Если даже и засекут, это ничего не меняет. Не убьют же они меня прямо там. А то, что я знаю про подвал, Грегори уже понял и так. Не удерживай меня, пожалуйста.

Поморщившись, я буркнул:

— Раз так свербит, съездим вместе.

Она внимательно на меня посмотрела, затем кивнула:

— Хорошо, Вячеслав. Спасибо.

Мы покатили по городу сквозь дождливые сумерки.

Всю дорогу молчали хмуро. Я крутил руль, а Нэсса просто сидела, глядя перед собой.

Сначала я хотел припарковаться поодаль, а в переулок войти пешком, но в итоге плюнул — какая разница? Так что мы подкатили прямо к ступенькам, ведущим к двери подвала. Вылезли из машины.

— С виду — ничего необычного, — заметила Нэсса, глядя с тротуара на дверь.

— Да, странно, — подтвердил я.

Даже задействовав следопытское зрение, я не смог разглядеть на дверном замке следов серебрянки.

— Постой, пожалуйста, здесь, — сказал я.

Нэсса кивнула и осталась на тротуаре, держа над головой изящный гранатово-красный зонт, а я спустился к двери.

Сконцентрировавшись, я оглядел замок тщательнее, но так и не увидел ни единой крупицы серебристого «инея». Краску не просто соскоблили ножом, как делал я летом, а удалили начисто.

Поколебавшись, я прикоснулся к ручке и повернул её.

Дверь открылась.

Нэсса сделала шаг на лестницу, но я предостерегающе выставил ладонь. Осторожно переступил порог и вгляделся в зыбкую полутьму. Опасности не почувствовал — пусто.

У двери на стене имелся пластмассовый выключатель. Я щёлкнул клавишей, и под потолком засветилась лампочка.

Не было в подвале ни ящиков, ни какой-либо мебели — только бетонный пол, раскуроченный в середине. Оттуда, видимо, что-то выдрали.

Форсировав восприятие до предела, я попытался уловить эхо — и на мгновение в голове будто вспыхнул фотографический кадр, пропитанный серебром.

Я увидел тот же подвал, но бетон ещё не был взломан. В центре помещения торчали решётчатые конструкции высотой метра в полтора, похожие на антенны. Их густо облепляла «изморозь», чуть мерцая.

Кадр продержался доли секунды, затем развеялся без следа. Здесь явно всё подчистили магией, а я уловил остаточный отблеск лишь потому, что уже имел контакт с серебрянкой. Теперь же это был просто пустой подвал.

— Заходи, — позвал