Фрау попаданка - Адель Хайд

Человек, который прибыл вместе с баронессой и герром Штасселем достал из папки, которую держал в руках, лист бумаги.

— Это копия закона, — сказал он, поджимая губы после каждого слова, отчего казалось, что он забивает гвозди,

Я молчала, интересно же было узнать, что за закон.

Закон касался владетелей земель, и оказался о том, что в случае мезальянса, владетель лишается королевского права владеть землёй, и, хотя титул остаётся, но правителем ему не быть. А вот в случае отсутствия возможности передать владение другому наследнику, закон запрещает единственному наследнику вступать в неравный брак.

— Хотела вас предупредить фрау, чтобы вы не наделали глупостей, — вдруг произнесла баронесса.

И я сначала не поняла, о чём она говорит, но она продолжила, объяснив мне, глупой, как всё в жизни бывает:

— Бастарды будут у вас отняты, девочка отправится в монастырь, мальчик в специальный приют.

И я поняла, что это нокаут. Против такого у меня рецепта нет.

Глава 45. Приказано отвезти

Все разошлись, и баронесса со своей свитой уехала. А я ещё долго сидела за столиком, пока мачеха, которую я оставила ночевать в свободной комнате, не спустилась и не сказала:

— Иди спать, Хелен, не знаю, что тебе сказала баронесса, а только не бери в голову. Я первый раз наблюдала такое чудо. Сам король встал на сторону трактирщицы. Уверена, что люди ещё долго будут об этом говорить, может даже сложат балладу.

Мачеха даже улыбнулась и вдруг призналась:

— Барон даже мне новое платье с сумкой купил, и школу твоему брату оплатил.

Потом вздохнула, и, глядя в моё ошарашенное лицо и добавила:

— Ты не подумай Хелен, я бы и сама, просто так, пришла бы тебя защищать. Я бы и не подумала сговариваться с герром Грубером, если бы знала каков он. Я же как лучше хотела. Женщине же тяжко одной … по себе знаю.

Я улыбнулась, подумала, что хорошо, что … всё хорошо. Я жива, здорова, я на свободе, у меня есть гастхоф, даже мачеха подобрела, и победа в конкурсе и … барона нет, ну и ладно. Нельзя же получить сразу всё.

Спала я хорошо, кровать после ночи в тюремной камере, казалась каким-то небесным облаком. Немудрено, что я проспала.

Я может быть ещё и дольше проспала, но меня разбудил стук снаружи, как будто бы кто-то пытался либо сбить, либо прибить что-то на мою вывеску.

И я, признаться, уже подумала, что это пришли у меня золотого льва отбирать. И с соответствующим боевым настроем спустилась вниз. Там увидела спокойно занимавшихся своими делами Весту с Ритой. Веста раскладывала привезённые с рынка продукты, Рита наводила чистоту, а мачеха была занята тем, что снова проводила ревизию «полок». Я усмехнулась про себя: «Некоторые своих привычек не меняют»

Вслух же спросила:

— А что там за шум?

Ответила мне мачеха:

— Да там из столицы рабочие приехали, какой-то знак тебе на вывеску приколачивают.

Оказалось, что поскольку я выиграла в конкурсе мне теперь полагался специальный знак, указывающий на то, что в этом заведении можно попробовать блюда-победители.

И я с ужасом подумала, что я-то их ещё в меню не включила.

Выбежала на улицу, и увидела, что эти столичные изверги прямо на гриву моего золотого льва приколачивают дощечку. На дощечке был выжжен поварской колпак. Я стояла и не знала то ли плакать, то ли смеяться, потому что теперь, если смотреть со стороны, то казалось, что лев у меня в лихо заломленном поварском колпаке.

Сразу вспомнила про барона, и смеяться мне перехотелось. Пришли невесёлые мысли, а следующая мысль была: «А где он вообще?»

Но прошло утро, а барона так и не было. Я решила, что постараюсь не думать о нём и начала заниматься готовкой, надо было работать, а то у меня то похищение, то тюрьма, так недолго и бизнеса лишиться.

Но к середине дня я всё же не выдержала, взяла кусок пирога и побежала в ратушу.

Дитер, как обычно был на месте и радостно потянул носом, когда увидел, что у меня в руках свёрток.

— Фрау Мюллер, — радостно воскликнул он, — а господина барона нет!

— А он сегодня был? — спросила я.

— Его уже два нет, и ничего не говорил, как уехал в Лицен пару дней назад, так до сих пор никаких известий.

Я что-то так расстроилась, что, грустно попрощавшись, направилась к выходу.

— Фрау Мюллер, — раздался расстроенный голос Дитера, я вздрогнула и оглянулась.

— А что это у вас за свёрток? — спросил парень.

И я поняла, что не отдала ему пирога.

— Дитер, прости, задумалась, это тебе, только напекли, — сказала я, передавая парню пирог.

— Давайте, если барон появится, я либо сам к вам прибегу, либо пришлю кого-нибудь, — сказал секретарь бургомистра, нежно прижимая к себе ещё тёплый, завёрнутый в чистую тряпочку пирог.

Вышла из ратуши и пошла обратно через площадь к своему гастхофу. Шла, уткнувшись взглядом в брусчатку, пересчитывала камушки, чтобы не разрыдаться.

«Ну и дура, ты Ленка, напридумывала себе всякого, а здесь не двадцать первый век, здесь бароны на простушках не женятся, ещё, спасибо баронессе, предупредила, а то бы я «сдалась» на волю победителя, и отобрали бы у меня маленьких барончиков».

И вдруг я поняла, что больше никуда не иду, а стою, уткнувшись в чью-то широкую грудь.

Подняла голову и увидела сержанта Каля.

— Фрау Шницель, — расплылся сержант в улыбке.

А мне захотелось крикнуть: «Что? Опять?»

Вслух сказала:

— Вы что опять за мной приехали?

— Да, — радостно кивнул сержант Каль.

У меня от возмущения даже голос пропал. Я как та рыба, которую вытащили из воды, поймала себя на мысли, что стою и рот открываю, а слов оттуда не вылетает, да и приличных слов почему-то в голове не было.

И тут сержант поправился:

— То есть нет.

— Так да или нет?! — наконец-то выговорила я.

— Да, — кивнул сержант, и тут же добавил, — то есть нет.

Видимо лицо у меня стало страшное, потому что сержант тоже поменялся в лице и наконец-то по-человечески объяснил:

— Я за вами, но не арестовывать. У меня приказ.

Я оглянулась на гастхоф, который мне видимо не судьба была запустить в нормальный режим работы. Хорошо ещё на сегодня всё приготовили, надеюсь девочки сами справятся.

А внутренний голос прошептал: «И мачеха им поможет, главное, чтобы пенного хватило».

Но сержанта больше волновал его приказ, он даже перекусить отказался:

— Я фрау Шницель, конечно, скрепя сердце отказываюсь от вашей