Часовщик 2 - Константин Вайт

Наконец Савва открыл глаза.

– Получилось! – с достоинством и уверенностью в голосе произнёс он. – Я теперь маг!

Глава 19

Глава 19

На вокзале в Нижнем Новгороде меня встретила секретарь Матвея Фёдоровича – женщина лет пятидесяти в деловой одежде. Серая юбка ниже колен, светлая блузка, пиджак. На руке – браслет, явно артефакт. На шее – цепочка с медальоном.

– Максим? – Она окинула меня критическим взглядом и осталась явно недовольна увиденным. А что она хотела? Я собрался в дорогу, а не на показ мод. Спортивный костюм, с которым я познакомился в этом мире мне пришелся по вкусу.

– Добрый день, – кивнул я с улыбкой на лице, – вы – Татьяна Никодимовна?

– Да, – она слегка поморщилась, глядя на спортивную сумку, в которой разместился весь мой багаж. Чемодана я так и не купил. Да и багажа у меня особо не было. Практически из всей одежды я вырос и просто сдал её в гардероб интерната. Пригодится ребятам на вырост.

Думаю, в глазах Татьяны Николаевны я выглядел босяком, и она никак не могла понять, за какие такие заслуги я оказался в учениках у Матвея Фёдоровича. Меня такое отношение, скорее, веселило.

– У вас ещё будут чемоданы? – нарушила секретарь затянувшееся молчание, взглядом выискивая возможных грузчиков с моим багажом.

– Я налегке, – помотал я в ответ головой, на что женщина лишь поджала губы.

– Пройдёмте. Нас ожидает автомобиль, – она уверенной походкой направилась вдоль вокзала к стоянке, разрезая, как ледокол, спешащую по своим делам толпу людей.

Мы сели в автомобиль. Он был обычным и ничем не примечательным. Вряд ли его использовали для встречи важных гостей. Да и Колычев, уверен, ездит на чём-то более приличном. На этом автомобиле, наверно, доставляют покупки из магазинов, заодно и меня подобрали.

Дорога вела по проспекту, затем мы проехали по мосту через широкую реку. Я знал, что она называется Волга, но живьём увидел впервые. Река впечатляла. Особенно человека, выросшего в горной местности. Реки у нас весной и осенью были бурными, но узкими. Летом зачастую от них оставались лишь не слишком широкие ручьи. Здесь же Волга неспешно и величественно катила свои воды. По ней сновали мелкие катера, плыли корабли.

Переехав на другой берег, автомобиль свернул направо и мы пересекли ещё одну реку или приток Волги, после чего оказались в квартале шикарных поместий, расположившихся на берегу реки. Вдоль широкой извилистой дороги с обоих сторон высились изысканные ограды. Казалось, владельцы поместий соревновались друг с другом – у кого богаче фантазия. Где-то в прутьях ограды прятались мифические существа из металла, где-то забор был украшен гербами, отливавшими золотом, а где-то сами прутья были изогнуты так, что создавали удивительный узор.

Сразу за оградами росли деревья, бросая тень на дорогу. Вдали угадывались особняки. Площади поместий, конечно, не поражали размерами. Наверное, за забором скрывалось несколько гектар, но я понимал, что подобные участки стоят немало. Особенно, если учесть их близость к центру достаточного крупного города.

Мы проехали примерно пять участков и остановились у широких кованых ворот, которые медленно и величественно открылись. Миновав их, почти сразу подъехали к зданию с колоннами. Сам дом был небольшим, но смотрелся монументально.

– Идёмте, – произнесла женщина, когда я покинул автомобиль, – сумку оставьте, её отнесут в вашу комнату, – добавила она, недовольно поджав губы, когда я накинул ремень сумки на плечо.

Мы поднялись по ступенькам особняка. Прежде чем войти внутрь услужливо распахнутых дверей, я обернулся. От крыльца до самой реки тянулся коротко стриженный газон. У причала покачивался красивый катер. С нашего берега можно было видеть, как кипит жизнь в Нижнем Новгороде. По каменной набережной гуляют люди. По дороге ездят автомобили. Звеня колокольчиком, проехал трамвай. «Наверняка, вечером отсюда очень красивый вид», – решил я и зашёл в дом.

Пол в холле был выложен полированной мраморной плиткой. Передо мной оказалась широкая лестница, которая на середине проёма раздваивалась.

– Максим! – Голос Матвея Фёдоровича эхом разнёсся в тишине особняка, и я услышал перестук каблуков, после чего увидел своего учителя, который быстро и уверенно спускался по лестнице.

– Добрый день, – я вежливо поклонился.

– Идём сразу в столовую. Ты наверняка голоден. Потом я тебе всё покажу, – Колычев удивил меня своим радушием, скажу честно, было приятно. Мы не виделись с ним месяц.

Пока шли в столовую, он, не переставая, говорил. Удивлялся, как я подрос и повзрослел. Жаловался, что, возвращаясь с последнего заказа, который был где-то на Дальнем Востоке, убил на дорогу массу времени и сил. До сих пор до конца не отошел от долгого перелета со сменой часовых поясов. В его возрасте все трудней и трудней дается дальняя дорога.

После обеда меня проводили в небольшой домик у самого забора. Здесь имелись две спальных комнаты и одна небольшая гостиная. В принципе, жить можно. Но как-то неуютно. Комнаты напоминали гостиничный номер, где на первом месте функциональность, а вот уюта нет. Большая скучная кровать. Такой же письменный стол с лампой. Несколько пустых полок, гардероб и тумбочка рядом с кроватью. Свободного места мало. С другой стороны – это спальня. Место для сна, а не для работы или медитации.

Гостиная тоже ничем не выделялась. На стене картина с фруктами, лежащими на блюде, два совершенно пустых книжных шкафа. Диван, два кресла и небольшой столик. Полная чистота и отсутствие пыли говорили о том, что в помещении постоянно убираются.

Я лёг на диван в гостиной прямо в одежде. После обеда хотелось подремать, тем более, у меня было свободное время. Матвей Фёдорович попросил быть готовым к пяти часам вечера – ему не терпелось показать мне свою мастерскую и магазин.

Прикрыв глаза, вспомнил последние два дня в Подольске. Прошли они спокойно, хоть и в суете. Все дела, которые мною были запланированы, я завершил. Вещи собрал. Бумаги мне выдали, из интерната выписали. Лене уровень до мага поднял. Со всеми попрощался. С одной стороны, было грустно расставаться с этим городом, интернатом и друзьями, которыми я умудрился обрасти за три с лишним месяца. С другой – у меня начинался новый этап жизни, и сама