Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 - Максим Гаусс

держался. Я гнал его на север, туда, где виднелись нагромождения скал. Через несколько минут мы свернули в узкое ущелье, проехали еще километров пять и заглушили двигатель в небольшом каменном кармане, скрытом от дороги. Слава богу, нас никто не преследовал. Это было достаточно просто, но скорее всего кто-то решил, что это дело бессмысленное. Мы же ничего не сделали, а пропажу карт заметят не сразу. Скорее всего, нас приняли за обычных воров, что куда привычнее. И реакция на такие события предсказуема.

Тишина навалилась внезапно. Только ветер свистел в расщелинах да где-то далеко, уныло кричала какая-то птица.

Савельев сполз с мотоцикла, сел на камень. Лицо его было бледным, на лбу выступили капельки пота.

— Рука? — спросил я. — Сильно болит?

— Нормально. Пальцы сильнее болят, но терпимо. — Он посмотрел на меня. — Давай поскорее осмотрим карты? Посмотрим, что мы выиграли, рискуя попасть за решетку или получить несколько новых дыр.

Я торопливо развернул одну из добытых карт на большом плоском камне, придавил края мелкими обломками.

Осмотрели один квадрат, второй. Третий. Долина Сват предстала во всей своей сложности — горные хребты, глубокие ущелья, редкие тропы, отмеченные красным карандашом. Пакистанские топографы работали тщательно, не поленились нанести каждую стоянку, каждую точку, где хоть раз видели боевиков. А вот и крепость, откуда ушел Бен Ладен — обведена кружком, рядом пометка: «Точка Б» с вопросительным знаком. Значит знали, кто там был.

— Вот, — Савельев ткнул пальцем в глубину долины. — Смотри. Ни одной дороги. Ни тропы, даже помеченной. Только горы, скалы, и вот здесь, — он провел пальцем по едва заметной линии, — если верить карте, старая караванная тропа. Ею лет сто не пользовались, но она есть. И ведет она сюда.

Я присмотрелся. Красная точка, обведенная жирным кружком. Рядом приписка на урду, которую Савельев перевел быстрее меня:

— «Объект Точка Б». Постоянное присутствие. Не подходить'. Пакистанцы все знали. Знали, где он сидит, но не трогали. Своя игра. Все ради денег.

— Сколько до него отсюда?

— По прямой — километров двадцать пять. По тропе — все пятьдесят, не меньше. По прямой — ну, где-то тридцать пять. Да ты погляди, здесь заблудиться проще простого без проводника. Там такие перевалы… — он покачал головой. — Если идти пешком, трое суток, не меньше. Если нас не засекут, если не сорвемся… Тьфу! Нужны припасы, еда и вода, да только где их взять? Наше положение хреновое. Оружия тоже нет.

Я молчал, глядя на карту. Пятьдесят километров по горам. Без запасов. Это сложно. С пистолетами и одним полным магазином на двоих и двумя гранатами? И раненый напарник. Это уже давно не операция — это чушь какая-то. Леха хотел покинуть опасный район, а я не торопился. Чуйка не давала.

— Ладно, — я откинулся на камень. — Решим позже. Слушай, давай хоть немного перекусим. Я со вчерашнего вечера ничего не ел. И ты, кстати, тоже.

Савельев развел руками.

— Рюкзаки остались у точки выброски. Кто же знал, что нас сюда понесет? Там и сухпайки, и вода были и аптечка с нормальными лекарствами. Километров сорок отсюда, не меньше. Нет уж, возвращаться туда мы точно не будем.

Благо у меня имелся трофейный подсумок, в котором обнаружилось четыре куска вяленого мяса и большая лепешка. Можно было запить водой — одна фляга на поясе. Не густо, но хотя бы так. Лучше, чем ничего.

— Если идти к границе, — сказал Савельев, жуя мясо, — отсюда до Афганистана километров четыреста. Дороги есть, но они все под колпаком у ИСИ. Нас снимут на первом же блокпосту. Если повезет — просто арестуют. Если нет…

— Не повезет, — мрачно перебил я. — Там везде люди Бен Ладена. Или те, кто за деньги закроет глаза. Или те, кто сдаст нас за награду. А потом нас будут искать уже всерьез.

— Значит, надо пробиваться к своим. В Кабул. Там ХАД, связь, поддержка. Доложить координаты, пусть думают.

— Так… Сколько времени займет дорога до Кабула? — спросил я.

Савельев прикинул.

— Если на этом мотоцикле, через перевалы, объезжая посты… Дня три, не меньше. Да только у нас горючки у нему почти нет! Ну, километров на тридцать ещё хватит, в лучшем случае. А потом пока свяжемся, пока Москва решит… Бен Ладен может уйти.

— Значит, у нас сутки максимум? Если Бен Ладен не передумал, если его люди уже на месте, если взрывчатка как-то просочилась через руки КГБ, то она скорее всего, уже в Волгограде… — Я вытер лицо, с которого градом катился пот. — Мы не успеем. Ничего мы не успеем.

Савельев молчал. В темноте его лица было не разобрать, но я чувствовал, что он думает о том же, что и я. Мы прилетели сюда, рисковали, лезли в самое пекло, а теперь сидим в какой-то норе, жуем лепешку с мясом и смотрим на карту, которая не дает ответа.

— Может, хватит? — тихо сказал он. — Мы сделали, что могли. Нашли его логово. Дальше — не наша война. Пусть работают другие, у кого есть ракеты и самолеты, работают. А мы будем жить.

Я посмотрел на него. В его глазах не было страха — была усталость. Та самая, когда понимаешь, что силы на исходе, а до цели еще идти и идти. Я знал это чувство. Сам не раз ловил себя на мысли, что надо остановиться, перевести дух, подождать. Но каждый раз оказывалось, что ждать некогда.

— Не пойду, — сказал я.

— Макс…

— Если мы уйдем сейчас, Бен Ладен останется. Он сделает то, что задумал. Плотина рухнет, погибнут люди. Тысячи. Десятки тысяч. А мы будем сидеть в Кабуле и рассказывать Хореву, как мы его нашли, но не смогли достать. И он спросит: «А почему не смогли?» И что я ему скажу? Что устали? Что было страшно?

Савельев отвел взгляд.

— Я не боюсь, — глухо сказал он. — Я просто анализирую. У нас нет ресурсов. Ни оружия, ни запасов, ни связи. Мы идем туда, где нас ждут. Там охрана, там Черные Аисты, там сам Бен Ладен, который знает, что мы его ищем. Это не операция, это авантюра. Мы просто умрем там, и никто даже не узнает, где.

Он был прав. Нашими силами ничего не сделать. Нас задавят.

Савельев встал, прошелся туда-сюда. Недовольно хмыкнул.

А я раскрыл другую карту, которая казалась совершенно бесполезной. Наверное, я бы убрал ее в сторону, если бы не один момент, который привлек мое внимание. Я минуты полторы изучал карту, сопоставил наблюдения с другими картами. Оценил расстояние. И тут меня озарила гениальная идея!

— Леха,