Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Сделав своё дело, я подошёл к раковине вымыть руки и немного подвис. Мало того что сама она оказалась сделана в виде чаши из какого-то явно недешёвого светло-зелёного камня, так ещё внутрь было направлено два толстеньких коротких крана почти привычного вида и один тоненький, высокий, с рычагом, расположенным сверху. Жизнь меня к такому не готовила! Да и на уроках этикета как-то упустили момент о сложностях мытья рук в туалетах Кремля.

К счастью, рядом оказался Зиновий, тоже напросившийся с нами. А то идея Борислава нажать на все разом меня как-то мало вдохновляла.

– Тут всё просто! – незаметный ранее наследник земляного клана сегодня буквально купался в лучах внимания. – Гляди, эта раковина из настоящего нефрита, кстати. Закрываем слив, нажав вот на эту педаль, затем набираем воду. Этот кран с горячей, а этот с холодной – сам регулируешь температуру. Давим на рычажок – из тонкой трубки льётся специальный гель. Намыливаем руки и смываем их в набранной воде. Затем ещё раз нажимаем педаль – та сливается – вуаля! Всё просто!

– А раковины, если я правильно понимаю, ваш клан поставлял? – Борислав тоже скептически отнёсся к идее плескаться в грязной воде, вместо того чтобы по-человечески ополоснуться под проточной. – И нах… для чего было так извращаться?

– Ну да, мы материал поставляли. Но с кранами – это идея главного режиссёра, Джеми Ноксвила. Его двадцать лет назад Князь переманил из Лондона и позволил делать что захочет. Вот тот и замутил ремонт в стиле «как дома».

– Оно того стоило? Ради какого-то иностранца…

– Действительно, откуда вам, деревенщинам, знать имя знаменитейшего режиссёра современности, – голос из-за спины заставил нас резко развернуться. – Ох, простите! Позвольте представиться, Александр Морозов Седьмой. Академия Морозовых. С кем хоть имею честь? О, Зиновий… ты ли это? Прости, не узнал. Думал, крестьяне какие по ошибке забрели. Господа… вы тоже чувствуете это лёгкое амбре навоза?

Перед нами стояли четверо парней из тех, кого мы видели в зале, причем один выделялся особо мерзкой улыбкой. Именно он и заговорил с нами, а остальные поддержали тупые шутки мерзким подобострастным хихиканьем. Сопоставить его фамилию с названием академии сумел бы даже полный кретин, да и цифра в имени как бы намекала, но… Это не означало, что над нами можно издеваться безнаказанно. Тем более Шнуровски, явно знакомый с главарём, судя по вытянувшейся моське, точно не был рад встрече.

– Завидуешь, что нам не приходится ютиться в курятнике, похожем на ваш? – я даже не придумал ещё что сказать, как вперёд вылез Борислав. – Это правильно! Зависть, она мотивирует. Только вряд ли тебе когда-нибудь светит к нам попасть. Скорее уж, из «Бутырки» кого возьмём. Правда, Белый?

– Да без базара… – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Действительно, это как раз ваш уровень, – Морозов скривил породистое лицо, однако продолжил прожигать Зиновия своими льдисто-голубыми глазами со зрачком в виде снежинки. – Дно и бандиты…. Не ожидал, что вы так быстро это поймёте.

– Ну, тут-то как раз всё просто. Мы можем позволить себе принимать людей любого социального положения, и каждый из них станет могучим чародеем, – отбрил его Шнуровски. – Вы же, козыряя элитой, в итоге опускаете её до уровня базарных хабалок. Жаль, что Большие игры у нас только в следующем году… Но ничего, возможность утереть тебе нос стоит ожидания. Если, конечно, ты сможешь выпуститься и пройти испытание… хотя да, за тебя, как обычно, это сделает мамочка.

– Вечно ищешь оправдания, – главарь морозовцев презрительно сморщился. – Трусливо прячешься, юлишь. Ничего не изменилось. Хотя чего ещё ожидать от училища для крестьян?

– А не заткнуться ли тебе, фраерок? – мне надоело терпеть оскорбления в адрес академии и одноклассников, пусть раньше мы и не общались. А вот откуда в речи появились отголоски «ботанья по фени» ответить затруднительно. – Пока я тебе зубы не вбил так глубоко, что ты задницей жрать сможешь.

– Ух ты! Господа, посмотрите! Среди нас быдло! – Морозов с наигранным восторгом всплеснул руками. – И что ты мне сделаешь?

– Сейчас узнаешь, – ярость привычно окрасила всё алым, и я, сжав кулаки, шагнул вперёд. – Надеюсь, тебя сумеют отскрести от стен. А то жаль портить такую красоту эдаким убожищем.

– Стоять!!! – от рыка Фридриха все присутствующие аж присели, а три дымных куклы Борислава, уже готовые к драке и изображающие наших оппонентов обнажёнными только почему-то в женской версии, с хлопком развеялись дымом, из которого и состояли. – Отставить, я сказал!!! Каменский, назад! Морозов, где ваш наставник?! У меня найдётся для него пара слов.

– С удовольствием выслушаю их, Фридрих Иосифович, – появившийся в туалете мужчина не отличался выправкой полковника или брутальностью мистера Грега, однако морозовские тут же притихли и постарались не отсвечивать. – Александр, не потрудишься объяснить, что здесь произошло? Хотя… нет, не стоит. Сейчас не время и не место искать правых и виноватых. Принесите извинения этим господам и пройдём в зал. Разбираться будем позже, без посторонних. Как вам такой план, господин полковник?

– Сгодится, Сергей Михайлович. Вы, пятеро. Привели себя в порядок и извинились перед студентами Академии Морозовых, – полковник явно знал с кем говорит и тоже не хотел скандала. – Дома решим, что с вами делать. Каменский! Умойся и отдышись. Мне не нужно, чтобы ты разнёс ползала, и тебя загребла гвардия за покушение на Князя.

Я пару секунд побуравил взглядом Морозова, который, пусть и не испугался, но явно принял к сведению слова нашего завхоза, однако решил не нагнетать. Уверен, мне представится шанс разобраться с заносчивым ублюдком, но если попрут из школы за драку в резиденции Князя… то вряд ли это случится. Так что, выдохнув, я вернулся к чудной раковине, открыл холодную воду и, особо не парясь, сунул под струю голову.

Жаль, что теперь моя причёска будет выглядеть, словно копна сена, да и Алиса, скорее всего, попытается исполнить свою угрозу, но я чувствовал, что по-другому быстро не успокоюсь. Вообще, у меня всегда так, если волосы влажные, их не расчесать. В детдоме хотели остричь, опасаясь вшей, которые водились у каждого пятого, но я не дался, да и