Искра Свободы 2 - Александр Нова

клеймо вместе со всей рубцовой тканью под ним, — продолжил я. — Полностью, до здорового слоя. Потом аккуратно отделяем нормальную кожу по краям, чтобы не было натяжения. А дальше — пересадка. Лучше всего взять лоскуты кожи из-за ушей: там она тонкая, хорошо приживается и почти не отличается по цвету и структуре от лица. Используем несколько маленьких кусочков, чтобы закрыть дефект без натяжения.

Селена медленно села, подтянув одеяло к груди. Потом коснулась рубца и начала его ощупывать, проводя единственно возможную здесь диагностику. Я не видел в ней страха, только ту самую сосредоточенную отстранённость, которую я замечал у неё во время работы с Лисом.

— Глубина рубца… — проговорила она отрешённо, словно речь не о ней. — Я помню, как они это делали. Клеймо жгли глубоко. Придётся снимать не только кожу, но и часть подкожного слоя. Будет кровотечение. И потом… шрам от операции тоже может остаться.

— А вот и нет, — сразу после операции мы применим зелье «Среднего исцеления (Е)». Оно не только позволяет не бояться сепсиса и существенно ускоряет регенерацию, но и не даёт образовываться рубцовой ткани. Никаких шрамов. Самое большее, если при хорошем освещении очень внимательно присматриваться, можно будет различить, что цвет пересаженной кожи немного отличается от остального лица.

Девушка ещё раз ощупала своё клеймо:

— Может и получиться… — со смесью неверия и надежды прошептала она.

— Проблема в том, — продолжил я осторожно, — что второго хирурга у нас нет. И основную работу делать придётся тебе самой. Перед зеркалом. Ты будешь одновременно и пациентом, и врачом. Это сильно усложняет всё. Контроль, точность, особенно когда дело дойдёт до тонких слоёв кожи на лице.

Селена чуть поморщилась.

— Я понимаю. Зеркало… придётся ставить два, под разными углами. И руки будут дрожать, если не подготовиться.

— Именно. И ещё одно. У тебя высокий уровень «Полевой медицины (F)(⅗)», ты отлично справилась с Лисом и Жаном. Но сейчас тебе придется делать операцию самой себе, да ещё и в зеркале. Масло «Местного обезболивания (Е)» должно решить проблему боли, но не зеркальности движений.

Селена посмотрела на меня прямо, ожидая продолжения.

— Поэтому я предлагаю сначала потренироваться. На свиньях. Сделаешь несколько пробных операций: вырежешь участки кожи, пересадишь, поработаешь со швами. Научишься, как лучше брать лоскуты, как их фиксировать. И только когда будешь уверена в каждом движении, займешься собой.

Девушка молчала несколько долгих секунд, глядя в одну точку.

— Свиньи… Но они же будут дергаться? А масла у нас всего один флакон.

— Дадим им зелье «Беспробудного сна (F)».

— Это разумно… Животные — хороший материал для практики. Навык подсказывает, что кожа свиньи довольно близка к человеческой по структуре. — Селена провела пальцами по своей щеке, по клейму. — Но всё равно страшно. Не из-за самой операции. А из-за того, что я могу сделать себе хуже.

Я притянул девушку к себе и поцеловал в висок.

— Ты всё сделаешь правильно. Кто мне вчера хвастался, что у неё очень высоки Ловкость и Интеллект — наиболее важные для хирурга атрибуты?

Селена слабо улыбнулась: уголком губ, чуть иронично.

— Только не вздумай брить мне голову. За ушами можно аккуратно… чтобы волосы не скрывали места забора кожи.

Я тихо засмеялся, чувствуя, как внутри немного отпускает.

— Договорились. Никакого бритья.

Селена кивнула, прижимаясь ближе, а потом внезапно спросила:

— А откуда ты всё это знаешь? У тебя ведь нет навыка.

Я замер, внутри скрутился тугой узел. Вопрос Селены — такой простой и естественный — повис в воздухе. Но для меня он стал, как как внезапный удар под дых. Правду сказать нельзя. Ни сейчас, ни, наверное, никогда.

Я отвёл взгляд к маленькому оконцу, где утренний свет едва пробивался сквозь мутное стекло. В голове всплыли картины из прошлой жизни — такие яркие, будто всё происходило вчера.

Пятнадцать лет. Пятнадцать счастливых, полных взаимопонимания лет с женщиной, которая стала для меня целым миром. Моя жена. Она начинала как обычный хирург-травматолог, а потом, когда дети подросли, переквалифицировалась в косметического хирурга. Последние пять лет она только этим и занималась: возвращала людям лица, уверенность и радость. Я всегда любил слушать, как она вечером, за чашкой чая или вина, разбирает предстоящие операции, подробно описывает детали, называет термины, раскрывает профессиональные хитрости.

Я мог часами сидеть и слушать её. Медицина меня завораживала ещё с юности. Если бы не тот первый компьютер, который я собрал вместе с отцом в четырнадцать лет… кто знает. Возможно, я стал бы врачом, а не инженером.

Селена всё ещё смотрела на меня, ожидая ответа. Её пальцы слегка сжались на моём плече. Я мягко улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла естественной, и провёл ладонью по её волосам.

— Я же Бессмертный. У меня было много времени, чтобы нахвататься разных знаний от разных людей, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Селена некоторое время внимательно изучала моё лицо, будто пыталась увидеть за словами что-то ещё. В её глазах мелькнуло лёгкое сомнение, но Селена ничего не сказала, только медленно кивнула, принимая ответ. Она по-женски мудро решила, что есть вещи, о которых мужчина сам расскажет, когда будет готов.

— Познакомишь меня с тем человеком, который открыл тебе способ, как избавиться от клейма?

Опять простой вопрос. И опять я понял, что дыхания не хватает. Я отвернул голову и сделал вид, что смотрю в окно, чтобы Селена не увидела, как сильно заблестели глаза. Иногда самые невинные слова попадают точно в старую рану.

— К сожалению, этот человек давно умер, — я старался говорить спокойно, но мой голос дрогнул.

— Извини, — тихо пробормотала Селена.

Я обнял девушку крепче, чувствуя, как внутри всё ещё ноет чувствительная рана. Здесь, в этом мире, у меня была Селена. А прошлая жизнь осталась там, на Земле. К ней нет возврата.

— Ничего. К сожалению, не все люди Бессмертные, — ответил я, протирая глаза. И преувеличенно весело добавил: — Пошли вниз, нужно проверить твоих пациентов.

Иногда лучшая защита от собственной памяти — срочно заняться чужими проблемами. Мы спустились в общую комнату. Жан и Лис сидели у огня: Жан откинулся на спинку стула, а Лис вытянул забинтованную ногу на низкой табуретке.

Селена сразу же преобразилась, заняв позицию врача. Девушка присела сначала к Жану, ловко откинула край повязки и провела пальцами по шву.

— Чисто, — произнесла она тихо, но с явным облегчением. — Ни красноты, ни отёка.

Тут же перешла к Лису. Тот попытался встать навстречу, но поморщился и плюхнулся обратно. Селена опустилась на колени рядом с ним, осторожно размотала бинт. Рана выглядела хорошо: края ровные,