Чокнуться можно! Том 3 - Алексей Аржанов

Но выглядела она бодро, как и всегда. Похоже, мы с ней выходим на финишную прямую. Последние дни совместной работы — а потом она уедет.

Работа пошла своим чередом. Полина подавала карты, делала записи, и всё катилось по накатанной. И всё шло гладко вплоть до обеда.

Ровно в полдень в моей рабочей жизни вновь начались тревожные изменения. В перерыве между пациентами я сидел кабинете один, пил чай. В этот момент меня и посетило неприятное ощущение.

Сначала я просто почувствовал лёгкое беспокойство. Беспричинное, словно оно взялось из ниоткуда. Я решил, что это можно списать на усталость, но беспокойство не уходило.

Оно всё нарастало и нарастало, постепенно превращаясь в тревогу.

Очень странно. Я себя хорошо знаю — со мной такого обычно не бывает. Никаких поводов для тревоги нет. День спокойный, всё идёт, как по маслу. А внутри будто включился сигнал тревоги, и выключить его я никак не могу.

— Да что за… — выругался я.

И в эту самую секунду перед глазами вспыхнуло сообщение системы. Такого я ещё никогда не видел.

Перед глазами начал мигать красный текст.

/КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. Обнаружен сбой нейроинтерфейса. Угроза высшего уровня/

Глава 18

Я впервые получил подобное сообщение. Ни в этой жизни, ни в прошлой такого со мной ещё не случалось. Я пока не получил никаких объяснений, от системы, но создаётся впечатление, будто произошло что-то непоправимое. Нечто настолько опасное для меня и моего организма, что я рискую потерять всё, чего добился.

В этот момент в кабинет вошла Полина. Она сразу же заметила, что со мной что-то не так.

— Алексей Сергеевич? — нахмурилась она. — С вами всё в порядке? От меня не заразились случаем?

— Мой иммунитет вам не пробить, Полина Викторовна, — через силу усмехнулся я. — Всё хорошо, просто задумался на счёт одного пациента.

Я мысленно потребовал объяснений от системы. Немотивированная тревога продолжала нарастать. Казалось, что сердце бьётся уже не в грудной клетке, а прямо в горле под кадыком.

/Синхронизация носителя с системой нестабильна./

/Прогнозируемое время до полного разрыва совместимости: 8–10 часов./

Система не врала, и не преувеличивала. Не знаю, что за ошибка произошла, но она и в самом деле критическая.

Я перечитал эти строки несколько раз, во рту пересохло. Восемь часов… Ещё немного и я потеряю систему, которую так долго тянул к пику её возможностей. И никаких объяснений — почему это произошло.

И проблема ведь не только в том, что я из-за рассинхронизации могу лишиться своих способностей. Плевать на них, если уж дело пахнет жареным. Главная проблема в том, что отключение от системы потенциально может привести меня к гибели.

Именно поэтому я так рьяно пытался повысить совместимость и стабилизировать её на ровном уровне. Она слишком тесно связана с моей нервной системой. Исчезнет система — и я могу получить необратимые повреждения головного мозга.

Нельзя этого допустить.

Что пошлоа не так? Почему нейроинтерфейс сломался?

Первой мыслью был орден. Тот самый дистанционный контракт, который я заключил пару дней назад. Я ведь ощутил, как система синхронизирует меня с кем-то на расстоянии. Может, дело в нём? Может, глава целителей как-то повлиял своей магией на мой нейроинтерфейс? Что-то подкрутил, или попросту уничтожил уже имеющиеся связи?

Но эту версию я сразу же отмёл. Обычно, когда система чувствует хоть какой-то минимальный подвох, она сразу же сама себя блокирует и высылает мне сообщения. Но во время заключения договора ни единого предупреждения, ни намёка на угрозу не было. Наоборот, я тогда отчётливо почувствовал, что намерения у ордена чистые. Если бы контракт нёс опасность, нейроинтерфейс заорал бы об этом ещё тогда, а не сейчас, во время обеденного перерыва.

Но что тогда? Может, система перегрелась, потому что я переборщил с уровнем совместимости? Выжал из системы в той амбулатории больше, чем она способна вынести, и надорвал её?

Тоже мимо. Система сама вела меня к максимуму всё это время. Она поощряла каждый шаг наверх. Глупо думать, что финальный рывок её угробил. Она хотела этого рывка точно так же, как и я.

Я снова заглянул в строку и наконец заметил то, на что ранее не обращал внимания. Система всё-таки выдала краткий отчёт о критической ошибке.

И ситуация запуталась ещё сильнее.

/Источник сбоя: внутренний конфликт носителя./

/Локализация: подсознательный уровень./

Внутренний конфликт на подсознательном уровне? Даже не смотря на опыт работы психиатром, я совершенно не понимаю, что имеет в виду система.

Какой ещё конфликт? У меня впервые за долгое время всё устаканилось. Оксану я отговорил от глупостей, с Леной помирился, Макса вытащил из его прошлого, вышел на орден лекарей. Жизнь наладилась, никаких проблем нет. Какой ещё, к чёрту, подсознательный конфликт?

— Я пойду к заведующему, разберусь с льготными препаратами, — предупредила Полина. — Если понадоблюсь — звоните.

— Иди-иди, — кивнул я. — Ты ещё не восстановилась, так что не перерабатывай. Геройство сейчас ни к чему.

Она ушла, а я остался наедине со своими мыслями. Пытался продумать хоть какой-то план действий. Понять, что за конфликт назрел внутри меня.

Так бы и просидел до вечера, если бы в дверь ординаторской не сунулся Бахаев.

Наш нарколог выглядел, как всегда, помятым. Хотя, учитывая, какой образ жизни он ведёт — ничего удивительного тут нет.

— Алексей, выручай, — затараторил он прямо с порога. — Тут дело такое. Мне сегодня надо пораньше свалить, обстоятельства кое-какие возникли… Понимаешь? А на вечер записан хроник, алкаш со стажем. Капельницу надо поставить, да пообщаться с этим товарищем. Не примешь за меня? У тебя ж язык подвешен, ты с такими умеешь…

Я повернул к нему голову.

И в этот момент что-то внутри меня загорелось. Такое ощущение, будто лёгкие обдало пламенем. Я ещё даже ничего ответить Бахаеву не успел, ни одной мысли толком не сформулировал. Но произошло то, чего я сам от себя не ожидал. Мой взгляд автоматически впился в Бахаева так, что тот осёкся на полуслове и попятился к двери.

Понятия не имею, что я сейчас за гримасу такую изобразил, но нарколога она до дрожи напугала.

— Ладно, ладно, — он поднял руки, будто сдаётся. Нервно рассмеялся. — Сам приму, чего ты так реагируешь! Как волк дикий, чесслово!

Он выскользнул за дверь и тут же прикрыл её за собой.

Вокруг повисла тяжёлая тишина, которую нарушало