Неукротимый Бастард 2 - Сергей Измайлов

— Могли бы это не обсуждать в моём присутствии, — холодным тоном произнесла княгиня. — Ты же знаешь, дорогой, что я не люблю такие темы.

— Это очень важная тема и я не расписывал подробности за столом, дорогая, — стараясь не грубить, но с нажимом ответил ей Фёдор Алексеевич.

После этого все дружно замолчали и неторопливо ковыряли вилкой содержимое тарелок, в воздухе буквально потрескивало напряжение, возникшее без весомого повода. Спустя несколько минут первым тишину нарушил Дмитрий:

— А что это за меч у тебя висел на перевязи? — спросил он осторожно, чтобы никого опять не разозлить. — Откуда он взялся? Выглядит каким-то старым, невзрачные ножны. Какой-то странный голубой кристалл, довольно крупный.

— Зато получше многих красивых будет, — ответил за меня князь. — Даже твой пламенеющий клинок ему не чета.

— Ого! — воскликнул Дима и у него вытянулось лицо от удивления. — Ну а…

— Лежал у нас в хранилище, — не дал ему договорить отец. — Ещё мой дед его туда положил до моего рождения, добыл в одной из битв. Я не раз спрашивал его об этом мече, но он постоянно отшучивался, сказал только, что это оружие мага воздуха. Дед говорил моему отцу, что победить того мага удалось только чудом и то с подавляющим численным перевесом. Маг мог уйти в любой момент, но у него не было выбора, он прикрывал своих и ему пришлось пожертвовать собой. Больше я ничего не знаю.

— Ого! — снова воскликнул Дима, удивившись ещё больше и с тем же вытянутым лицом посмотрел теперь на меня, словно я материализовавшийся призрак древней могущественной силы.

У меня же от слов Фёдора Алексеевича и реакции Димы побежали мурашки по спине. Появилось ощущение прикосновения к какой-то тайне древности. Хотя, получается, что это сражение было не так уж давно, чуть больше полувека назад, не особая древность. Меч, ставший теперь моим, я буду хранить как зеницу ока.

В голове навязчиво крутилась ещё одна мысль, а не имеет ли вся эта история какого-то отношения к прежнему Михаилу? Может он, то есть теперь я, на самом деле не бастард Пожарских в каком-либо поколении, а потомок того самого мага? Может этот клинок почувствовал родную кровь и помог мне в этой поездке?

Если я даже произнесу эти вопросы вслух, мне на них вряд ли кто-то ответит. Даже если знает этот ответ.

— Михаил, ты уже поел? — спросил меня вдруг князь.

Я в это время и правда отложил вилку и просто смотрел перед собой, погружённый в размышления.

— Да, отец, — коротко ответил я, возвращаясь в реальность.

— Тогда идём, нам с тобой надо навестить нашего незаменимого барона, — негромко сказал мужчина, решительно поднимаясь из-за стола.

Я быстро поднялся и поспешил за ним. Не прощаясь с остальными, мы быстрым шагом вышли из обеденного зала. Софии было приказано следом не ходить. Мы ушли в один из отрогов центрального коридора и начали спускаться по лестнице. Я продолжил в уме дорисовывать карту замка, здесь ещё ни разу не был.

Судя по стенам, полу и потолку, мы спустились намного ниже уровня земли и вышли в длинный относительно узкий, скудно освещённый редкими факелами коридор, охраняемый у начала двумя стражниками в доспехах, которые вытянулись по струнке при виде князя. В стеновых нишах я увидел тяжёлые железные двери с мощными замками. Похоже, это было подобие тюрьмы.

Пройдя немного по жуткому коридору, мы остановились перед дверью, которая была приоткрыта. По бокам от двери стояли ещё двое стражников с магическими мечами наголо. Пожарский вошёл первым, я последовал за ним. Предположения подтвердились, это была пыточная, но инвентарь, который я видел когда-то в музее, стоял здесь вдоль стен в качестве экспонатов.

В центре помещения стояло грубо сработанное массивное деревянное кресло, к которому был жёстко прикован тот самый главарь. Сейчас на его лице не было той гордости и надменности, что присутствовала даже когда он лежал пригвождённый копьём к земле. Сейчас это лицо было безвольным и словно поникшим. Следов физических пыток на нём я не увидел, но заметил на его голове странную тонкую серебряную корону, украшенную мерцающими камнями.

Барон Каменский на момент нашего появления сидел в дальнем углу на скамье, привалившись к стене, теперь с усталым видом вышел нам навстречу.

— Что удалось узнать, Борис Николаевич? — спросил Пожарский, с некоторым отвращением посмотрев на прикованного пленника.

— К сожалению, гораздо меньше, чем хотелось бы, — ответил со вздохом барон. — Его наёмщик особо не делился с ним информацией, что вполне логично. Сказал только, что Иван Ярославович добавит к и так немалому гонорару вдвое больше, если он доставит бастарда живым.

— По крайней мере мы теперь точно знаем, что это Куракин, — князь отчётливо скрежетнул зубами.

— Вот только о других нападавших на нас он ничего не знает, — развёл руками Каменский. — Видимо их нанимали по отдельности разные представители рода Куракиных.

— А что сказал тот, которого мы передали жандармам в Боровске? — спросил я, глядя в упор на пленника.

Складывалось впечатление, что у него случился инсульт. Лицо не выражало абсолютно ничего, как у безвольного идиота. Стало даже немного жутковато.

— Тот пленник нам не сказал ничего, — со вздохом сказал барон. — И начальник стражи городских казематов тоже ничего ценного не сказал, даже под этой короной. Ему предложили много золота и пригрозили расправой над семьёй, он не устоял. Примерно, как я и предполагал, взялись очень серьёзно.

— Хоть на край света беги, — тихо сказал я.

— Зачем же на край света? — спросил князь. — Достаточно поступить в академию, и ты уже в безопасности. Или не выходить никогда из стен этого замка, усилим артефактную защиту и всё. Только это не лучший вариант.

— Значит академия, — сделал я вывод. — Уже через неделю начнутся вступительные испытания.

— Наставники усиленно займутся тобой на этой неделе, — сказал Фёдор Алексеевич, обернувшись ко мне. — Говорят, что ты уже неплохо подготовился, должен справиться, надо лишь заполнить некоторые пробелы. Сегодня тренировки с Иваном Захаровичем не будет, сейчас тебя ждёт в твоих покоях алхимик, так что иди. После ужина придёт Трифон Афанасьевич, а боевые тренировки будут завтра днём по расписанию. Сам дорогу найдёшь или дать тебе провожатого?

Я представил себе, как меня ведёт словно заключённого по коридорам закованный в зачарованные латы стражник и замотал головой.

— Найду сам, спасибо, — решительно сказал я, хотя не был уверен на все сто.

— Тогда иди, за ужином встретимся, — сказал Пожарский, кивнув мне на дверь.

Я молча развернулся и вышел из пыточной, испытав при этом