Крушение сурка. Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов

без проблем купить билет на самолёт до Амстердама. Прямых рейсов в Нидерланды из Эфиопии не было, а если бы он летел куда-то в другое место — это бы выглядело подозрительно. Да и в целом Амстердам парня полностью устраивал. Во-первых, там говорят по-немецки. Во-вторых, Германия под боком. В-третьих, там много немцев, а значит, и вкусного пива. В общем, он будет там себя чувствовать как рыба в воде. В общем, он купил билеты на самолёт с пересадкой в Стамбуле. И самой его большой проблемой стали алмазы. Их вывоз из страны категорически запрещён и их активно ищут таможенники. Провозить их нелегально через границу, идея рискованная, особенно в его ситуации в совокупности с поддельным паспортом. Ему нужно как можно меньше привлекать к себе внимания.

В поисках выхода из ситуации Шульц принялся искать способы реализовать алмазы прямо в столице Эфиопии. И практически сразу нашёл такую возможность. Компания «ГемЛегаси» официально скупала алмазы у старателей и артелей, которые их добывали. Никакого криминала, просто приносишь им эти невзрачные с виду камешки, их оценивают, после чего выплачивают за них деньги без нервотрёпки и каких-либо проблем. По крайней мере, так было по слухам.

В столичное представительство этой фирмы Шульц шёл с опаской. Ему в качестве приёмщика попался пожилой мужчина с иудейской внешностью: седые пейсы, крючковатый нос, очки для чтения на переносице и фальшивая улыбка человека, который готов налюбить ближнего.

— О! — удивился приёмщик. — Редко встретишь у нас человека с европейской внешностью, — его английский звучал безупречно. — Желаете сдать алмазы?

— Да, — кивнул Александр, стараясь внешне сохранять спокойствие. Рейс у него уже был завтра, и ему срочно нужно было что-то делать с этими камнями. Глотать же их или засовывать в кое-какое отверстие он не рискнул. — Сколько вы платите?

— Таки на стене висит прайс-лист, молодой человек.

— Он на местной тарабарщине, — нахмурился Алекс, рассматривая указанный прайс-лист.

— Но цифры там арабские, — насмешливо продолжил иудей. — Если говорить проще и привычными вам понятиями, то сорок баксов за карат. Качественные крупные камни оцениваются отдельно, если такие у вас есть.

— Таких у меня нет, одна лишь мелочь, — Шульц засомневался, стоит ли вообще показывать свою добычу. Сорок долларов за карат — это совсем не то, на что он рассчитывал.

Один карат алмаза весит две десятых грамма (0,2). То есть, вся его добыча потянет всего тысяч на тридцать долларов. А он мысленно уже считал себя миллионером и плавал в роскошном бассейне в обществе моделей.

— Как-то дёшево, — не стал он скрывать своего разочарования.

— Молодой человек, — с насмешкой протянул приёмщик, — вы-таки должны понимать, что этот бизнес полностью монополизирован несколькими компаниями. И цены у всех одинаковые. Лучшего предложения вы нигде не найдёте. Пусть вас не вводит в заблуждение цена бриллиантов. То, что после огранки карат бриллианта стоит пять тысяч долларов — совсем другое дело. Впервые занимаетесь этим? Купили алмазы в надежде разбогатеть?

— Откуда вы знаете? — искренне удивился немец.

— Ой ли! — закатил глаза собеседник. — Вы ли у меня первый такой? Сколько вас таких пассионариев тут было… Кто-то в надежде разбогатеть под влиянием гидов спускает тысячи, после чего понимает, что не может вывезти камни за границу и продаёт нам дешевле, чем за них заплатили. Для хитрых артелей это единственный способ сплавить камни дороже. Кому-то же везёт, и он обменивает камни у аборигенов недорого. Но и им приходится приносить камни нам. Таки вы будете мне показывать свою добычу или уступите место следующему клиенту?

Александр оглянулся, но не обнаружил за собой никого. Он был единственным человеком в закрытом помещении один на один с приёмщиком. Поняв, что это такая идиома, мол, или продавай свои алмазы за предложенную нами мелочь, или вали отсюда и не мозоль глаза, он достал из внутреннего кармана джинсовой куртки мешочек.

Приёмщик высыпал содержимое мешочка на весы, после чего долго перекладывал камешки пинцетом по одному.

— Действительно один мусор, — констатировал он по итогу. — У вас пятьсот три карата базовой мелочи на двадцать тысяч сто двадцать долларов. Вас устраивает эта цена?

— Устраивает, — пробурчал хмурый парень, которого такая цена совершенно не устраивала. — Только я хочу увидеть доллары, а не местную цветную бумагу.

Но разве он мог что-нибудь с этим поделать? Получалось, что он продал всё «своё» имущество за копейки. Одна зенитная установка должна была столько стоить. Пикап, опять же, пусть и без документов, но тоже дорогая игрушка. Получалось, что аборигены его нехило так надули.

— Все местные хотят видеть доллары, — скупщик вручил ему пачку баксов. — Удачного дня, молодой человек. Если не секрет, сколько вы за это отдали?

— Больше, чем это стоит, — когда ему отдали деньги, он стал чувствовать себя уверенней и мысленно успокаивал себя тем, что это лучше, чем ничего. Ведь все проданные им вещи изначально ему не принадлежали и являлись добытыми в бою трофеями. — Не хочу об этом говорить.

— Понимаю, — продолжил сыпать соль на рану приёмщик. — Сколько я вас таких видел, — покивал он, — обманутых местными прохиндеями. Считайте это дорогим жизненным уроком — не всё то золото, что блестит.

«Двадцать штук баксов — лучше, чем ноль, — думал он, удаляясь от представительства фирмы по скупке алмазов. — Тем более что сделка прошла гладко. Никакого криминала и риска. Ну и что? Подумаешь, получил меньше того, что рисовала моя фантазия. Я же не ювелир, чтобы превратить алмазы в бриллианты. Да и оборудования для огранки у меня нет. Зато спокойно всё продал и получил свой стартовый капитал. Теперь мне точно должно хватить денег на первое время жизни в Европе и на легализацию там».

Пройти через досмотр во всех аэропортах Шульцу удалось без проблем, как и долететь до конечной точки в Нидерланды. Там он оказался в знакомой среде. Большинство людей говорили на немецком, повсюду можно было купить недорогое и вкусное пиво. В общем, он словно вернулся домой. Конечно же, в столице этого государства было много туристов и разных продуктов, которые в большей части мира запрещены. Но он не собирался кушать местные кексики, поскольку подобные виды развлечений не одобрял и считал отвратительными. То ли дело пиво… Его он первые три дня пил в бесчисленном количестве, поскольку сильно соскучился по этому напитку и пытался залить