Магазин волшебных питомцев - 1 - Сергей Шиленко

Я посмотрел на курицу, которая, начисто игнорируя мои финансовые терзания, доедала капусту. Пятнадцать тысяч от Елены приятно грели Инвентарь. Но через полторы недели суд и петля, которую кто-то заботливо приготовил для прежнего хозяина этого тела.

Слишком много дел. Так что пора выходить из берлоги.

— Ладно, банда, — я распрямился и потянулся. — Лавочка закрывается. У нас сегодня культпоход на рынок. Надо посмотреть в глаза человеку по фамилии Грач.

Подошёл к Марусе, коснулся её и отправил в Питомник.

* * *

«Птичка» сегодня воняла сильнее, чем вчера. Виновато солнышко, решившее немного согреть апрельскую Москву. Пахло опилками, мокрым пером, прелым сеном и химией. Где-то пищали цыплята, где-то ругались продавец с покупателем. Толпа текла двумя встречными потоками, и я тёк вместе с ней, считывая лица по старой привычке.

Архимед на плече вертел головой, как радар. Хохолок торчком — птица в своей стихии.

— Базар! — провозгласил он с восторгом. — Народ! Воры! Кар-р-р!

— Тихо, обличитель, — буркнул я. — Без тебя разберусь.

Глаз зацепился за одну лавку. Я подошёл ради интереса, хотя не рассчитывал на что-то приличное. За прилавком, заваленным пучками трав и склянками, стоял мужичок неопределённого возраста — то ли сорок, то ли семьдесят. Лицо обветренное, глазки быстрые. Он расплылся в улыбке, и я невольно сосчитал зубы. Получилось три. Причём один явно на честном слове.

В руках он держал длинное перо. Именно оно привлекло моё внимание. Рыжее, с золотистым отливом, потрёпанное по краю.

Но горящее огнём.

— Перо феникса! — выдохнул торгаш так, будто доверял мне государственную тайну. — Настоящее! Зуб даю!

— Зубов-то у тебя негусто, — заметил я. — Раздал уже, видать.

— Шутник! — обрадовался он, ничуть не смутившись. — С понятием человек! Бери, дёшево отдам. Птенчику в гнездо, заговор на удачу, в зелье — да куда хошь! Огонь не гаснет, в воде не тонет. Чистый феникс, с Урала привезён!

Я взял перо. Лёгкое. Покрутил в пальцах. С верхушки сочились язычки пламени. Мысленно активировал сканер.

Перо петуха обыкновенного (крашеное). Качество: Низкое. Пропитано экстрактом жгучего перца и огненной маной продавца (пиромант на пенсии).

Я хмыкнул. Архимед вытянул шею, уставился на перо одним глазом — он-то системное окошко тоже видел.

— Кур-р-рица! — гаркнул какаду с неприкрытым презрением. — Петух! Покрашен! Жулик!

Торгаш дёрнулся, заозирался — кто это сказал? Потом уставился на попугая с искренним возмущением, будто его оскорбил конкурент.

— Дрессированный, что ль? — насупился он. — Чего брешет?

— Не брешет, — я вернул фальшивку хозяину. — Констатирует. Феникс твой на птицефабрике вылупился.

Улыбка мужичка не дрогнула ни на миллиметр.

— Ну хочешь, скидку сделаю? — без паузы перешёл он к торгу. — По-родственному. Пятёрку всего!

— Я подумаю, — сказал я миролюбиво. — Загляну ещё. Может быть.

«Может быть» в переводе означало «никогда», и мы оба это прекрасно понимали. Но на «Птичке», похоже, так принято — расставаться вежливо, чтобы при случае облапошить друг друга снова.

— Заходи, заходи! — закивал торгаш, уже выцепляя глазами следующую жертву в потоке.

Я отошёл.

— Развелось! — фыркнул Архимед, сидя на плече. — Феникс! Ха! Сухари ему!

— Тише, эксперт. Не выдавай позицию.

Настоящее перо феникса я тут не куплю — это, как пить дать, товар штучный и не для уличных лотков. Но информацию к размышлению получил: на рынке полно дешёвой подделки под дорогое. Значит, спрос есть. Значит, и феникс где-то поблизости водится. Просто не здесь. Запомним.

Двинулся дальше, скользя взглядом по витринам. И тут в голове щёлкнуло.

Питомник. Инвентарь… Пространственная магия, которая не полагается бедняку вроде меня. Аристо уже видели, но не поняли. На будущее нужна нормальная легенда.

В ходу пространственные артефакты — кольца, амулеты, всякие хранилища. Редкие и дорогие, но существующие. Идеальное прикрытие. Появился питомец из ниоткуда? Так у меня перстень-хранилище, чего вы. Вытащил банку мази из воздуха? Артефакт, граждане, расходимся.

Пора завести реквизит.

Лавку с украшениями я нашёл через два прохода. Прилавок под стеклом, а за ним — необъятная женщина с кольцами на каждом пальце и в серьгах размером с люстру. Сложенные на груди руки сверкали так, что хотелось зажмуриться.

— Чего ищем, красавчик? — пророкотала она грудным голосом.

— Перстень, — я облокотился на витрину. — Чтоб солидно. На вид — дорого. По цене — по-человечески.

— Богато! — оценил Архимед обстановку. — Цацки! Блестят!

Женщина перевела на попугая взгляд, чуть приподняла бровь… и вдруг улыбнулась, обнажив золотой зуб.

— Птица понимает, — одобрительно сказала она. — Птица знает толк.

— Птица — балабол, — поправил я.

— Сам балабол! — оскорбился Архимед.

Торговка раскатисто хохотнула, колыхнувшись всем телом, и наконец расцепила руки. Нырнула под прилавок, погремела чем-то и выложила передо мной бархатную тряпицу с десятком колец.

— Вот, гляди. Это под старину, это с камушком, а это, — она ткнула пальцем в массивный перстень тёмного металла с мутным сизым камнем — это «под артефакт». Народ любит. Наденешь — будто маг при делах. А внутри пусто, прости господи.

Я взял перстень. Увесистый, с плоским квадратным камнем под печатку. Внутри при повороте перекатывался дымчатый блик. Внешне — точь-в-точь хранилище из дорогой коллекции. Именно то, что доктор прописал.

«Оценка» подтвердила: дешёвый сплав, стекло, ноль магии. Бутафория. Прекрасная, честная бутафория.

— Сколько?

— Полторы, — сказала она. И, заметив, как я открыл рот, добавила: — И не торгуйся, красавчик. Я по глазам вижу, что тебе оно позарез нужно. А когда позарез — цена не пляшет.

Наблюдательная. Я молча отсчитал деньги. Перстень сел на средний палец как влитой — холодный и очень убедительный.

— Носи на здоровье, — она смахнула купюры. — И птицу береги. Умная.

— Умная! — польщённо подтвердил Архимед. — Кр-р-расавица! Понимает!

— Подлиза, — шепнул я.

Нырнул обратно в людскую реку, держа курс на дальние ряды, где собирался купить новые корма, а затем начать поиски Грача.

И почти сразу его увидел.

Не Грача. Жмыха.

Туша в спортивном костюме подпирала косяк неприметной двери в торце павильона. Стрижка под ноль блестела на солнце. У ног, сложив клешни, как сторожевой пёс, дремал каменный краб. Искать Грача, выходит, не придётся.

— Стоп-машина, — пробормотал я попугаю. — Знакомые всё лица.

— Краб! — сообщил какаду. — Бо-о-ольшой!