Баба Клава против! - Резеда Ширкунова

это принято у оборотней… Мне в первую очередь нужно было думать о дочери и разыскать её. Поэтому я запер их в подвале своего дома — кроме главы клана туда никто не попадёт — и, написав письмо, отправился искать Фелицию. Пусть совет кланов лисиц решит их судьбу.

Я стал объезжать поселок за поселком, город за городом, выслеживая хоть какой-то след, ведущий к тебе, доченька, но каждый раз оказывался не там. Мне показывали девочек, но это была не ты, Лиси… Измученный усталостью, однажды задремал в лесу, и мне приснилось, будто ты резвишься возле озера. На этом и проснулся. Я не мог понять, что за озеро мне показали, и только через месяц случайно узнал, что в Светлое озеро вернулась магия. В то время я был очень далеко, и только сейчас, почти доехав до священного места, случайно увидел тебя.

— Значит, это тебя имела в виду Ниби, когда предупредила, что мы обязаны остановиться в этом трактире и переночевать.

— Да, я должен был приехать ночью, но в дороге на нас напали, поэтому пришлось задержаться. Эти торговцы, что сидят за столами, были со мной в одном обозе.

— Напали? Где?

— Недалеко отсюда. Говорят, что не очень давно ставали нападали на травоядных оборотней. Так вот небольшой отряд, каким-то образом отделившийся от основной группы, нападал на прохожих и грабил обозы.

Клавдия переглянулась с Орсом. Они прекрасно понимали, о каких ставалах идет речь. А Рудин продолжал рассказ:

— На нас тоже было нападение, но это была смешанная группа оборотней, которые давно облюбовали место в лесу, в нескольких милях от трактира. Кроме трех ставали, там было два волка, медведь и, как ни странно, даже один травоядный. Странно, ведь они недолюбливают друг друга. Всех, кто остался жив, отправили со стражниками в город.

Все замолчали, обдумывая ситуацию.

— Думаешь, нападение было конкретно на тебя?

— Нет, это ухмари! Они всегда разбойничают в тех местах.

«Ухмарями» в этом мире называли разбойников с большой дороги из-за их звероподобной внешности и самодовольной ухмылки на лице.

— Лиси, девочка, простишь ли ты меня за то, что я не успел спасти твою мать? Мне нужно было в первую очередь сразу увести вас оттуда, но жизнь была налажена, поэтому не хотелось уходить в неизвестность. Теперь я понимаю, как был не прав, что не пошел против слов главы рода, за что и поплатился.

Фелиция минуту смотрела на отца и, спрыгнув с колен Клавдии, медленно подошла к нему. Рудин подхватил дочь на руки и прижал к груди. Все заметили, как по его щеке скатилась скупая мужская слеза.

— Папа, ты пойдешь с нами? — спросила рыжая лисичка.

— Если твои сопровождающие не против, то я согласился бы никогда с тобой не расставаться, — ответил Рудин.

— Значит, договорились! Любимая, — Грег обратился к Клавдии, — я открою сейчас портал. Ребята сами будут добираться до дома, а мы к этому времени уже обустроимся. Нежелательно детей тащить в такую даль.

— Если ты так считаешь, то это правильно, я согласна с тобой! Кроме меня, кто еще перенесётся порталом?

— Орс, так как малышка Ирая его не отпустит, — усмехнулся он, — и Рудин с Фелицией. Как вам такой план?

Все дружно закивали. Так было удобнее всего Клавдии: не придётся тащиться с маленьким ребёнком в такую даль и ночевать в сомнительных заведениях, а воинам — то что они могут прибавить шаг и двигаться быстрее, сокращая время пребывания в пути.

Глава 41

Год минул с той поры, как Марли приняла тяжкое бремя Хранительницы озера. Иркан, хоть и недолго прожил рядом с сестрой, многому научился и многое умел. Сердце тосковало порой, желая увидеть сестру, понянчить племянницу и новорождённого племянника, но оставить девушку он не мог, зная, что ей не справиться в одиночку. А может, это было лишь самообманом, потребностью ощущать себя нужным хоть кому-то, ведь единственным лучом света в его сиротском детстве была сестра: мать рано ушла в мир иной, отцу было не до детей, поглощённому хозяйственными заботами, а брат жил лишь собственными интересами.

К слову о брате: вчера пришло письмо от Совета старейшин с приглашением на слушание дела о наследстве. Из письма сестры он знал, что она подала жалобу на брата, и Совет рассмотрит прошение в ближайшие дни. Сообщение об этом не заставило себя ждать. Сейчас Иркан сидел на берегу озера, погружённый в раздумья о том, как сообщить любимой о грядущей разлуке.

— Иркан! — услышал он голос Марли и обернулся.

Взмахнув рукой, она легко сбежала вниз по тропинке и опустилась рядом с ним.

— Ты сегодня лучишься радостью… или мне кажется? — улыбнулся он, любуясь своей красавицей. В памяти всплыл момент их первой встречи, когда он сразу понял: эта девушка будет только его.

Марли действительно преобразилась, расцвела: некогда тусклые, редкие волосы обрели густоту и блеск, а в карих глазах, полных тоски, теперь чаще играл огонёк радости. Короткая стрижка сменилась волной волос до лопаток, да и формы её стали более женственными, округлившись там, где нужно. Никто не дал бы ей сейчас двенадцать лет.

— Ты прав, мне пришло письмо от нашей поварихи из таверны: хозяйку забрали стражники. Говорят, пойманa на торговле краденым. Связалась с разбойниками, грабившими торговые караваны и через её руки проходил весь ворованный товар. А ей было всё равно, есть на нём кровь или нет, перед глазами плясали лишь золотые монеты.

— Ей ведь светит земляная яма! — усмехнулся Иркан. — Не жалко?

— Что-то никто не жалел маленького ребёнка, жившего впроголодь, кроме поварихи, которая, зная злой нрав хозяйки, тайком подкармливала меня.

Злость тенью промелькнула на её лице и тут же исчезла, как только взгляд Марли обратился к озеру. Вода смывала всю грязь, притаившуюся в душе, очищая от скверных помыслов и чёрных мыслей.

— «Каждому воздастся по заслугам!» — как-то произнёс служитель храма, увидев меня, и я верю в это.

— А ты бы не хотела найти своих родных? — всё же решился спросить Иркан.

— Зачем? Когда была маленькой, мечтала, что мама скоро меня найдёт и заберёт в самый лучший дом, где будут любить, где будет много еды, красивой одежды и игрушек…. Но время шло, а меня никто не искал.

Однажды повариха Лалания усадила меня вечером за стол, поставила передо мной большую кружку морса и положила кусок пирога. Оказалось, это был мой день рождения, о котором я и не вспомнила. Тогда-то у нас и состоялся разговор. Мне к тому времени исполнилось двенадцать лет.

«Не могу