Гаяна - Петроний Гай Аматуни

Необычность обстановки придала тосту особую торжественность. Прибор теперь показывал пятнадцать тысяч метров — самая наивыгоднейшая высота, на которой «Илья Муромец» приобретает максимальную путевую скорость. Как известно, в атмосфере есть не только ямы и холмы, но и реки — струйные течения. На нашей широте попутные струйные течения расположены на высотах пятнадцати-семнадцати километров и движутся с быстротой до шестисот и даже семисот километров в час.

Я перевел взгляд на дублирующую панель автоматического штурмана, включенного мной еще ночью. Стрелка путевой скорости замерла на цифре «1120 километров в час». Но вертолет летел так спокойно, что только легкое гудение воздушных компрессоров напоминало о движении.

Вдруг звонок из радиорубки: принята радиограмма.

Филипп Петрович встал из-за стола. Через минуту он вернулся встревоженный. Александр Иванович прочел радиограмму и тоже нахмурился.

— Запеленговали? — спросил он.

— Нет, профессор. Передача велась на самой большой скорости, а пеленгатор не был на нее настроен, — виновато ответил Петренко и, как бы оправдываясь, добавил: — Ведь связь с Москвой мы ведем на другом режиме.

Александр Иванович прошелся из угла в угол.

— Что-нибудь случилось? — не утерпел я.

— Какие-то прохвосты угрожают нам. Извольте выслушать, товарищи:

«Всякое появление над Пито-Као или ближе пятнадцати километров от его берегов может кончиться гибелью экспедиции. Верю в вашу осторожность. Неизвестный друг».

Глава седьмая

Сенсация… Роберт Гровер

1

Исчезновение Паолы не было тайной только для узкого круга лиц: двух-трех работников частного сыска, Боба Хоутона и редактора газеты. Для всех остальных Паола уехала на время, может быть… готовясь стать матерью. С таким предположением как-то обратился к Хоутону младший владелец цирка Пьер Эверфильд, и Боб, сообразив, что эта версия поможет предотвратить газетную шумиху вокруг происшествия, таинственно промолчал и улыбнулся.

Но сегодня утром, зайдя в цирк, Боб был ошеломлен.

— А, мистер Хоутон, — весело приветствовал его Эверфильд-младший. — Я как раз хотел видеть вас. Во-первых, мы получили письмо от вашей супруги. Да где же оно?.. Вот, не угодно ли…

Боб слабеющей рукой взял письмо и жадно прочел строки, написанные таким знакомым, таким близким ему почерком:

«Обстоятельства вынуждают меня временно прекратить выступления в цирке. Боюсь, что это продлится несколько больше сроков, оговоренных в контракте. Чтобы сохранить добрые отношения между нами, перевожу вам неустойку. Мой реквизит можете отправить домой.

Паола Вердини».

— Я знаю об этом, — заставил себя сказать Боб, глядя на подпись: да, это была ее рука! И ее подпись!!

— Это и так ясно, — отмахнулся Эверфильд-младший. — Я хотел попросить вас, мистер Боб, об одном одолжении: уговорите миссис Паолу уступить нам ее реквизит. Хорошо? Видите ли, у нас есть на примете молодая гимнастка… Сами понимаете — дело не должно страдать…

— Реквизит ваш, — торопливо прервал его Боб, испытывая желание немедленно уйти.

— Благодарю, мистер Хоутон. Да… звонил доктор Гровер. Он всюду разыскивает вас. Он лечит нашего беднягу Фери. Гровер просил вас заехать к нему в клинику. Вот адрес… Заодно передайте привет Карлу!

— Хорошо. Прощайте.

— Желаю удачи, мистер Хоутон. Мы сегодня опять трогаемся в путь: что поделаешь — кочевая жизнь!

2

Клиника Гровера находилась милях в десяти от города, и Боб мог дать волю своим чувствам в быстрой езде.

Приближался час дневного выпуска последних известий — Хоутон включил радиоприемник. Первая же фраза диктора насторожила его; стрелка скорости резко двинулась влево, будто «шевроле» сам сбавил ход под влиянием сенсационного сообщения.

«Русские передали сегодня, —

слушал Боб, —

о предстоящем полете своей ракеты на Луну. В состав экипажа, кроме командира космического корабля, в недавнем прошлом видного гражданского летчика Андрея Шелеста, входят второй пилот, летчик-космонавт ленинградец Павел Горный, и штурман-космонавт, известный физик, москвич Евгений Глебов.

Наши комментаторы не сомневаются в успехе предстоящего полета — русские умеют держать свое слово и пока, с легкой руки Гагарина, побивают все космические рекорды.

Разумеется, они прекрасные организаторы и имеют в своих руках громадный сконцентрированный капитал, отличаются умением правильно планировать свое народное хозяйство, тем не менее все это не раскрывает полностью секрета их успехов в космосе. Просто в сравнении с русскими наши ученые и инженеры, да и все мы, — тугодумы!

Скорость мысли — вот в чем корень возможного успеха в международном соревновании науки и техники. Однако не все потеряно…

Недавно мы сообщали об организации проектной фирмы «Дискавери», финансируемой виднейшими промышленниками нашей страны. За короткий срок «Дискавери» превратилась в крупный центр научной мысли, объединивший многих ученых, работающих над проблемами покорения космоса.

Но не очень ли долго мы ждем результатов?

Никто не станет отрицать ускоряющего влияния на работу мысли удвоенных и утроенных гонораров.

Нельзя только забывать, что возможности в этом направлении ограничены. Нужны новые думающие машины, превосходящие кибернетические устройства русских не только по объему решаемых задач, но и по скорости.

Впрочем, крепкая доза критики нам противопоказана…

Сейчас мы вас познакомим с биографиями русских космонавтов…»

Боб улыбнулся — новость вызвала в нем восхищение; он всегда был готов снять шляпу, если вдруг нос к носу сталкивался с величием человеческого разума. Жаль, конечно, что эти ребята вновь обгоняют — в его стране тоже есть талантливые головы, но все же… Луна одинаково светит всем!

Добравшись до перекрестных эстакад, Хоутон уверенно свернул вправо, к городу: Роберт Гровер подождет, в редакции он нужнее.

3

— Здравствуйте, Мод! Надеюсь, шеф у себя?

— О, Боб, как я сочувствую вам. Такое горе, такое горе.

— Не огорчайтесь, Мод: что поделаешь, русские обгоняют нас не только в космосе. Но они тоже деловые люди.

— Ах, я не об этом, Боб.

— А о чем же?

— Бедная миссис Паола… Потерять такую женщину!

— Потерять?! Что вы мелете, Мод?

— Я только что просмотрела корректуру вечернего выпуска нашей газеты, Боб.

— И что же, черт меня побери!

— Вся первая полоса посвящена таинственному исчезновению миссис Паолы.

Боб крепко выругался и рывком распахнул дверь кабинета редактора. Шеф, как всегда, полный энергии, копался в ворохе бумаг. Его живые черные глаза возбужденно блестели, полное круглое лицо слегка побледнело, а тонкие ноздри хищно