Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

большая статья о лечении травм спины растяжкой. Бобров сумел в «Вестник практической медицины» и «Военно-медицинский журнал» тиснуть не только статью про методы реанимации, но и обзор зеленки. Ее и суп Монро врачебное сообщество приняло практически моментально, на меня посыпался вал писем от коллег, в том числе иностранных.

То воротили нос, отвечали через раз — какой-то приват-доцент, ученик Талля. А тут выяснилось, что зеленка всем нужна, а еще у Баталова есть какой-то «секретный» стрептоцид, который отлично борется с любыми гнойными ранами. Таинственность нового лекарства, слухи, поползшие из университетской клиники, играли мне на руку: ажиотаж поднялся неимоверный. Дай и дай. Почти все госпитали встали в очередь, заказы на Келера сыпались один за другим. Пошли первые авансы от фармацевта, которые я тут же вкладывал в скорую.

А станция жрала деньги как не в себя. Вытяжку для лаборатории надо? Плати. Утеплить конюшню хотите? Выкладывай «катеньки». Заполнить сарай углем, закупиться лекарствами для госпитальной аптеки, карболкой для мытья полов, хозинвентарь с посудой, оборудование для лаборатории, обставить все помещения… Голова пухла и готова была взорваться.

Хорошо, что Кузьма сильно помог с экипажами, взял на себя торговлю с барышниками. Разумеется, никаких орловских рысаков мы покупать не стали, приобрели шесть двухлеток вятской породы. Резвые, послушные… Думал я сделать тройки с бубенцами, а потом понял: ну где они проедут в городе, в котором на центральных улицах уже случаются пробки! Так что пара в упряжке, два экипажа, две лошадки отдыхают от трудов.

Закрытые кареты заказывали отдельно, так как готовых под наши нужды было купить нельзя. А потом еще и дорабатывали по моим замечаниям: я попросил сделать держатели для будущих капельниц, запирающиеся шкафчики для хранения укладок. Да, переливать капельницами еще пока нечего, нет ни физраствора, ни консервированной крови… Но ведь это только пока! Зачем-то я в это непростое время угодил…

С кем не было проблем, так это с персоналом. Стоило дать объявления в газеты о найме кучеров, истопников, дворника и поломоек с кухарками, как народ выстроился в очередь. Вот буквально приезжаю с утра на Большую Молчановку, а там целая толпа стоит, вперемешку бабы и мужики. Стоят, притоптывают на морозце. Пришлось целый день потратить на отбор. У всех просил рекомендации с предыдущего места работы, это сразу отсеяло больше половины.

В итоге нанял двух кучеров, конюха, пару истопников посменно, ну и дворника. Последнего — с проживанием. Пришлось выделить кривоногому татарину по имени Ринат каморку в подвале, но это окупалось тем, что Ринат, несмотря на совершенно бандитский шрам через все лицо, был на хорошем счету у местного околоточного и обещал наладить все мои связи с участковой полицией.

Женский персонал у меня получился разнообразным. Две уборщицы, три кухарки. После визита в компанию «Эриксон», которая тянула провод на подстанцию, встал вопрос о телефонистках. Кто-то же должен принимать и обрабатывать звонки. Причем набирать пришлось девушек высоких, выше ста шестидесяти сантиметров. Коротышки просто не дотягивались сидя до штекеров оборудования, которое готов мне было поставить «Эриксон».

Тут сильно помогла Вика. Я снова дал объявления в газеты, а Талль занялась собеседованиями и подбором. Две телефонистки в смену, а если набирать, как при советской власти, то это четыре с четвертью ставки на пост… Восемь человек… Да я так на паперть пойду скоро! Становиться диким капиталистом с дежурствами по десять-двенадцать часов мне совершенно не улыбалось. Но у нас не фабрика, дежурство суточное, с правом отдыха вне вызовов. Инспекции труда нет, профсоюза — тоже, Господь миловал пока. Хотя люди были готовы на любые условия, лишь плати. Работать без отпусков? Легко. Медицинская страховка? Слов таких не знаем, не надо нам этого. Город был набит бывшими крестьянами, которые были готовы, ютясь в ночлежках, вкалывать буквально за еду. Именно после толпы плохо одетых, голодных соискателей я резко осознал, что страна сидит на огромной мине. И фитиль он вот, горит уже.

Понимали это в высшем обществе? Судя по обрывкам разговоров, что я слышал в кофейнях, ресторанах, на катках, увы, нет. Обсуждали денежную реформу Витте (в апреле и мае планировался запуск золотого рубля). Все гадали, какой в итоге установится курс к бумажным ассигнациям, серебру и как на этом ловчее заработать. Сплетничали о всяких помолвках, свадьбах да похоронах аристократов. Заботы простого народа практически никого не волновали, голод в губерниях тоже не беспокоил высшее общество.

Фитилек шипел, плевался огнем, а я исповедовал концепцию малых дел, мол, окучивай свой садик и так далее. И все это на «Титанике», который разгонялся и разгонялся в сторону огромного революционного айсберга.

* * *

Выход статей про новые методы лечения, зеленку, а также выступление на съезде сильно облегчили найм врачей и фельдшеров на подстанцию. Соискатели опять стояли в очереди, почти все имели рекомендации либо от Боброва, либо от Сеченова с Россолимо. И врачи приходили все сознательные, со взором горящим. С восторгом мне сразу сообщали, что будут рады стоять у истоков большого, интересного дела.

Выбор был велик и сложен. Брать врачей общей практики? Или хирургов? А может быть, учить под себя, с нуля? Допустим, студентов старших курсов можно сначала на фельдшерских должностях опробовать. Но как быть с опытными докторами? На смены двух экипажей нужно шесть человек. Даже если делать одну врачебную бригаду, все равно трое. Плюс еще трое-четверо в клинику на женское и мужское отделение. Старшего врача для работы в день. При необходимости я сам подключаться буду, мне с третьего этажа недалеко. Сестры милосердия. Еще десяток.

Ладно, со штатами разберусь. Как там император Наполеон говорил? Главное, ввязаться в драку? Но сначала надо бойцов подготовить. И вот тут я понял, во что ввязался. Мне надо составить план учебного курса для сотрудников, написать лекции и потом донести эти знания до персонала. При этом следить, чтобы материал соответствовал современному уровню. А то расскажешь докторам про стресс, а они на тебя смотреть будут в недоумении, потому что Селье, наверное, и не родился еще, не то чтобы научно объяснить всем желающим про состояние организма, находящегося под угрозой нарушения гомеостаза.

А еще эпонимы. Любое проявление болезни имеет своего автора, впервые описавшего. В медицине это дело в двадцатом веке получило статус священной коровы. Симптом Щеткина-Блюмберга при остром животе как называется сейчас? Так же? Или доктора Щеткина, когда бы он ни жил, прицепили позже, во время борьбы за отечественные приоритеты? Не знаю! А копаться по справочникам… Да я эти лекции до китайской пасхи писать буду.