"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— И… в точку! — Коди указал на меня с таким радостным видом, словно я только что дала правильный ответ в суперигре и забрала главный приз. — Новорожденные драконята дерутся друг с другом. Победитель уходит с самкой, проигравший погибает из-за полученных в бою ран или от зубов хищников. Первый год жизни драконята не умеют летать, а еще не ядовиты, поэтому становятся легкой добычей. Самки с детенышами вынуждены постоянно двигаться, и если они встречают еще одну самку с детенышем, то драконята дерутся друг с другом и слабый погибает…

— Автоматическая регулировка численности вида! — озарило меня. — Популяция всегда существует в плюс-минус одинаковом количестве, однако в отсутствие естественных хищников никто не ограничивает численность особей. Но так получается, что чем больше самок с детенышами на одной территории, тем выше шанс столкновения. Ядожалы потому так и любят драться. Это контролирует выживаемость вида!

— Давайте все же заменим «любят» на «инстинкт»… Но в целом Адриана права. Так что будьте готовы к тому, что вам придется забрать и выходить раненого драконенка.

Преподаватель отсалютовал мне чашкой и сделал несколько глотков.

— Откуда ты все это знаешь? — не выдержала Власта. — Мы же одни конспекты читали!

Я опустила глаза и быстро пожала плечами. Шептаться и отвлекать Коди мне не хотелось. Потому сижу. Молчу. Слушаю.

И Коди, видимо, тоже слушал, точнее подслушал, потому что решил вмешаться и ответить на вопрос Подгорной.

— Власта, у вашей подруги под рукой не только конспекты. Адриана наблюдает, не боится экспериментировать и делает выводы. За что я ее хвалю.

Кристен откинул голову назад, поймал мой смущенный взгляд и тепло улыбнулся. А мне… Мне так неловко стало. Ну не могу я оставаться спокойной, когда меня вот так открыто хвалят! Сразу не по себе становится. И ощущение такое, будто… будто не заслужила.

— И вот еще что! Адриана, я отбил у Максимуса ваши семь часов исправительных работ.

Я вскинула голову и, глубоко потрясенная, уставилась на улыбающегося зоопсихолога.

— Ага, — кивнул он, подтверждая, что мне не послышалось. — С завтрашнего дня работаете со мной. До небовзоров я вас, само собой, не допущу, там все же своя специфика. А вот с ядожалами и звездокрылами мы поработать успеем.

Ну, здравствуй, шок!

Я вцепилась в руку Власты, всерьез опасаясь, что не смогу сдержать порыв вскочить и пуститься в искрометный танец радости. Это же… это же… у меня слов нет, как это круто!

Боевая манжета на руке Коди призывно тренькнула, взывая к преподавателю с очередными новостями. Зоопсихолог пробежал глазами сообщение и спрыгнул с подоконника.

— Все, друзья, мне пора. Мясник опять устроил темную этому миру. Увидимся на лекции!

Мы дружно, перебивая друг друга, прощались с ним, слезно умоляя забегать еще. В наступившей суматохе и гвалте, кажется, никто не заметил черной вспышки портала, из которой вылетела записка. Я быстро схватила клочок бумаги и зажала в кулаке.

— Пойду помою! — воскликнула я, торопливо вскакивая с дивана и хватая чашку, из которой пил Коди.

Кристен тоже встал, загородив мне дорогу, положил руку на плечо и тихо уточнил:

— Что-то случилось?

— Нет. Все в порядке, — соврала я, ощущая безосновательную тревогу, поднырнула под руку Арктанхау и поскорее выскочила из гостиной.

Добежала до туалета, оставила чашку в раковине и закрылась в кабинке. Дрожащими пальцами развернула записку и прочла две короткие фразы:

'Зайди ко мне.

Это срочно'.

Вот и что опять стряслось?

* * *

— Фред! — прокричала я, врываясь в приемную ректора.

Серокожий полуорк в очередной раз продемонстрировал прямо-таки железобетонную нервную систему и поднял руку в останавливающем жесте.

— Конечно… Ну разумеется… Мы сделаем все, как скажете… — Спокойствием в его тоне можно было усыплять младенцев.

Я пригляделась и поняла, что секретарь брата общается с кем-то по крохотной серьге-наушнику. При этом руки его порхали над бумагами, сшивая документацию толстой иглой и шлепая на нее печати.

Мне бы сесть в кресло, расслабиться, чинно сложить руки на коленях и ждать, пока Фред освободится и позовет брата. Но предчувствие чего-то нехорошего, поселившееся в животе, гнало вперед и не отпускало.

Не в силах стоять на месте и уж тем более сидеть в кресле, я пересекла приемную и постучала в дверь ректора. Прислушалась. Разрешения войти мне не дали, но и других посторонних звуков я не услышала.

Успокоенная мыслью, что хотя бы в этот раз не ворвусь в разгар интима, я нажала дверную ручку и не без страха заглянула внутрь. Внутри обнаружилось много чего интересного. К примеру, грязные чашки со следами помады на ободке. И ладно бы одна: Юдау чай попить решила. Но оттенков было четыре, и только два из них красный и нежно-розовый, остальные — черные, как сам мрак в глазах моего брата.

Помимо чашек меня заинтересовал и стол ректора. Если быть точнее, то обоюдоострый топор, воткнутый аккурат в середину столешницы. Судя по символам на рукоятке, оружие задумывалось церемониальным, а вовсе не столокрушительным. Но неплохо послужило и на ниве вредительства.

На фоне чашек и топора чадящий ковер с огромной проплешиной по краю уже и не казался таким уж инородным объектом ректорского кабинета. Даже наоборот, филигранно дополнял общую картину побоища.

Я еще немного постояла в тщетной надежде, что доблестный братец на четвереньках выползет из-под стола, но увы и ах! Явления ректора народу не случилось.

Пришлось аккуратно закрывать двери и возвращаться за разъяснениями к Фреду.

— Уверяю, никто из нас не пытается завысить смету… — все тем же тоном вселенского спокойствия вещал полуорк. — Да… Конечно… Полностью уверен в вашей компетенции… Безусловно…

— Фред, миленький, — умоляюще прошептала я. — Где мой братец?

Секретарь развел руками, что в равной степени могло означать как «понятия не имею, где черти носят это начальство», так и «ничем не могу помочь его хладному трупу».

Прикусив от досады нижнюю губу, я обошла приемную, поймала осуждающий взгляд Фреда и приземлила пятую точку на стул. Руки сами собой потянулись к стопке работ, сложенных рядом. Бездумно пролистала пару страниц, зацепилась за карандашный рисунок звездокрыла и с куда большим интересом глянула на титульный лист. Кто это так бесподобно рисует?

Художником оказался… Глен!

И пусть рисовал приятель схематично, зато крайне реалистично. Не везде, правда, соблюдал пропорции, зато хватал движение, характер звездокрыла и переносил на