О смысле и бессмысленности 1 - Елена Демина

очень сильно хотелось сказать, что он ошибся, и все отменить. На него наложат штраф за то, что всех побеспокоил, придется, наверное, помогать нескольким членам Совета бесплатно в их делах… Но это – такие мелочи!

– Аристарх, не тяни. У меня мама замуж выходит! Если я ее не буду держать за руку, опять все отменит… – устало поторопила Ула Дымна – польская врач, которая тонко чувствовала этические нюансы и, как и все советники, была душой типа «L».

Немин глубоко вздохнул и оглянулся. Совет собирался в восстановленном Кёнигсбергском замке. Над головой был сводчатый потолок, с него свисало несколько тяжелых старинных люстр. В нишах стен стояли статуи древних правителей. В зале было просторно, 108 членов Совета легко разместились в нем.

Почувствовав состояние своего коллеги, все прекратили разговоры и терпеливо ждали ответа.

Аристарх, наконец, решился на поступок:

– В общем, речь идет обо мне.

– Неожиданно – раздалось в тишине.

– Начну с того, что я – маг – сказал Немин и снова замолчал.

– Это – не преступление – с иронией сказал ребе Шимон Шульман.

– И я с помощью магии пытался воздействовать на Алеша Миронова, чтобы изменить вероятности и притормозить его космические проекты.

– Получилось? – с детским любопытством спросил профессор философии Уве Рихтер.

– Ну, нет, конечно – ответила за Немина Любовь Соловьева (преподаватель математики из Москвы). – Иначе он тут бы сейчас не сидел. А почему вы, Аристарх, кстати, еще здесь? Идите-ка на «почетное место». Вас же разбирать будем! – Соловьева принципиально не соглашалась с принятым в Совете обычаем говорить на «ты».

Немин вспомнил, что в споре о развитии Космических Линий Соловьева была его главным оппонентом. Ирина продолжала говорить:

– Вот чувствовала я тогда, что вы не смиритесь с решением Совета, коллега Немин! Преподавательский опыт, знаете ли!

Кресла участников стояли полукругом, так, чтобы все друг друга видели. Чуть в стороне от геометрического центра композиции было небольшое возвышение, там иногда кто-то выступал. И там же должен был стоять тот, кого вызвали на суд совета. А Аристарх сам себя вызвал. Такое было впервые. Маг встал со своего кресла и неохотно перебрался на сцену.

Ула Дымна посмотрела на это сочувственно:

– Возьми себе стул что ли… А то мало ли сколько мы будем разбираться…

Советник, который сидел ближе всего к возвышению, встал, взял запасное кресло и протянул Немину. Тот с благодарностью принял помощь.

После небольшой паузы Шимон Шульман спросил:

– И все-таки, кактакое случилось, что ты решил все рассказать? Совесть замучила?

– Да, сейчас! – возмущенно выкрикнула Соловьева. – Наверняка душу повредил из-за нарушения этики. Или застукал его кто-нибудь на горячем.

– Ваша проницательность вызывает восхищение – криво улыбнулся Аристарх в ответ.

– Что значит «застукал на горячем»? – шёпотом спросил сосед норвежец у ребе Шимона.

– А, это такое русское очень старое выражение… – задумался Шульман. – Означает: застать кого-либо в момент совершения чего-то такого… нехорошего. В компрометирующей ситуации.

– Спасибо, понял – поблагодарил тихонько советник.

В это время раздался громкий удивленный возглас Соловьевой:

– Что, угадала? Все-таки столько студентов через меня прошло… Вижу людей насквозь! – гордо добавила она.

Маг продолжил:

– Да, Любовь права, и душу повредил, и поймали меня… Рассказать всю историю мне подсказала Видящая.

Он замолчал и огляделся. Прислушался к эмоциям в зале. И с удивлением отметил, что осуждения почти не было.

– Все очень сильно запуталось, – продолжил Аристарх – когда я делал очередную попытку колдовать, меня за этим застал наш Правитель.

Все советники слушали, почти не перебивая, как Немин сначала отказался от своей затеи повлиять на Миронова, как думал, что все обошлось, и как потом ему пришлось тайно лечить Джемиле от последствий магической атаки.

– Рыба гниет с головы – мрачно пробормотал Владыка.

– Это такое выражение – снова шёпотом пояснял Шульман соседу – означает, что упадок начинается с руководства…

– Да не шепчитесь вы! Мешаете! – одернули их из зала.

Ребе демонстративно закрыл себе рот двумя руками.

– До меня доходили слухи, что кто-то проклял студента, сына Бригитты Хёгтун… – сказал один из советников – Чувствую себя второстепенным героем мифа. Советник колдует, жена Правителя пострадала от чар, студента прокляли… Как-то это все… Несерьезно…

– Ты бы не считал это несерьезным, если бы видел пострадавших – возразил Аристарх. – Собственно, студент – одна из причин, по которой я все это решился рассказать. Александра Сторонина прокляли 28 апреля. Насколько мне известно, в тот же день его чистил от негатива государственный маг, и, скорее всего, он отправил отдачу на автора проклятья. Так оно обычно происходит.

– Хм… Слова «обычно» и «отдача от проклятья» в одном предложении… – пробормотал тот же голос, который возмущался перед этим.

– И вот ночью 29 апреля – продолжил маг, не обращая внимания на скептика, – я снимал с Джемиле что-то очень похожее на тот самый откат.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что жена нашего Правителя, образованная женщина, мастер культурологи, прокляла какого-то студента? – все не унимался возмущенный советник.