И пришёл Лесник! 29 - Василий Лазарев

— Может там? — Маша показала вперёд. — Мне кажется, там что-то есть в конце песчаной насыпи.

Мы дружно направились вперёд. Жалко у нас не было фонарей, но я наловчился сжимать батарейку так, что у неё проступала дуга. Света она давала совсем ничего, но кое-как разгоняла окружающий нас мрак. Маша оказалась права и в конце песчаной косы покачивалось на газовых волнах что-то невероятно массивное. Подойдя ближе, мы увидели пятиметровый холм обтекаемой формы, выступающий над газовой поверхностью. В этом месте химический запах был особенно силён. Выступ можно было принять за голову животного, он плавно переходил в массивный корпус, скрывающийся на глубине. При нашем приближении в выступе образовался овальный шлюз. Внутри горел свет, и мы разглядели небольшой коридор уходящий вниз. От шлюза к нам из глубин плотного газа поднялся трап. На металлических ступенях я прочёл название — «Хищник».

— «Хищник», что это значит? — обернулся я к Астре.

— «Хищник», это флагман всей серии «Наутилус», — с благоговением прошептала она.

Глава 19

«Хищник»

— Постой, женщина! «Хищник» корабль повстанцев? — уточнил папаша Кац.

— Он самый. Каждый из сотни имел своё имя. Тебя же не удивляет что ваши корабли имеют собственные имена? Те, что барахтаются в ваших лужах?

— Хрена себе лужи, — присвистнул я изумлённо.

— Представь себе. Максимальная глубина вашего океана одиннадцать километров, и то в одной единственной точке. Здесь же в среднем большая платформа, а их на орбите порядка ста пятидесяти имеет глубину подвала пятнадцать, а где-то порой и до двадцати километров. По объёму ваши океаны и трети платформы не переплюнут, — Астра устроила нам небольшой ликбез.

— Понятно, — я согласился с ней. Разница ощутима.

— Но то наши корабли, я думал, что нолды всем своим только порядковые номера присваивают, — в принципе папаша Кац был прав, мы раньше не встречали «именных» кораблей. Всё больше челноки с номерами.

— Таким машинам грех присваивать номер. К тому же, если ты помнишь, каждый из них был условно разумным. Обладал зачатками разума, конечно же это была программа с множеством решений на различные случаи. Наш мозг не особо сильно отличается, разве что иногда мы сможем такое придумать, что никакая программа предусмотреть не может. Но на то мы и люди. У насекомых, например набор функций, они практически никогда не отклоняются от программы. Животные ещё кое-как обладают свободой воли. «Хищник» же находится где-то посередине между животным и насекомым. Так во всяком случае отображено в документах.

— Круто, — согласилась с ней Маша. — Сейчас то он приглашает нас? Или как его понимать?

— Как видишь. Мне кажется, он находится на консервации. Он мог, и огонь открыть.

— Не будем заставлять себя ждать. Внутри можно наконец-то выспаться? — меня сейчас больше ничего не интересовало.

— О его внутреннем устройстве я ничего не нашла. Нет упоминаний. Повстанцы не особенно распространялись, а других он никого не пускал, — хмыкнула Астра. — Наверное есть каюты, иначе, где бы жил экипаж.

— О, значит я повстанец! — заключил папаша Кац. — Лесник, ну ты идёшь?

— Иду, иду.

Вопреки ожиданиям трап не шатался, и сделав несколько быстрых шагов я уже стоял на пороге кабины, как окрестил про себя холм с плавными линиями. На ощупь материал покрытия напоминал толстую резину, под которой ощущалась твёрдая основа. Толщина бортов внушала доверие и наверняка состояла из множества слоёв. Сам проход шириной порядка полутора метров и короткая лестница в пять ступеней вниз. Дальше меня ждал коридор, в котором можно было идти в полный рост. Из чего я сделал вывод, что строили его всё же нолды, а не Предтечи. Те, насколько я помнил по подземельям Вавилона, были гораздо выше нас. Стоило мне только ступить на пол, покрытый губчатой резиной, как, впрочем, и стены, и потолок, раздался голос робота.

— Добро пожаловать, капитан, — голос явно не человеческий, с металлическими нотками.

— Как догадался? — весело спросил я.

— У тебя в кармане источник энергии. У кого батарея, тот и капитан, — он что пошутил сейчас?

— Железная логика! — проворчал идущий позади папаша Кац. — И чего я сразу не догадался?

— Судовой врач! — как приговор произнёс робот.

— Вроде того, — кивнул Изя. — тогда уж лучше судовой знахарь.

— Пилот! — это уже относилось к Астре.

— Стрелок! — так он назвал Машу. Идентифицировать Фельдшера он не смог.

— Боец, — помог я ему. — Он у нас не очень разговорчивый, зато в деле равных ему нет.

— Боец, — согласился Хищник.

— Что мне делать с батареей? — не слишком ли подорвёт мой авторитет капитана подобный вопрос?

— Отнести в рубку, идите вдоль красной линии.

Холм высотой в пять метров оказался самой верхней точкой надстройки. Иными словами, ничтожной частью всего корабля. До рубки нам пришлось идти почти двести метров. Мягкое покрытие скрадывало звук наших шагов. В стенах центрального коридора имелось множество дверей, но меня сейчас интересовала только рубка. Папаша Кац по своему обыкновению засунул нос в пару кают и остался доволен обстановкой. Рубка поразила нас