Землянка для адмирала - Ксения Старк

И тогда один из них заговорил.

Голос прозвучал сверху, с центрального балкона, — сухой, старческий, лишённый всяких эмоций. Его обладатель, высокий и тощий, с лицом, испещрённым глубокими морщинами и шрамом через пустую глазницу, медленно поднялся.

— Зрелище… впечатляющее, — произнёс он, и каждый слог падал, как камень, в ледяную тишину. — Но, увы, не соответствующее нашим законам.

Сар Хай резко подняла голову, её зелёные глаза, ещё секунду назад полные отчаяния, вспыхнули огнём.

— Что не соответствует, старейшина Кейл? — её голос дрогнул, срываясь на высокой ноте. — Бат Рен признан виновным! Он понёс кару!

— Он совершил самоубийство, дитя, — старейшина Кейл произнёс это мягко, почти жалостливо, но в этой мягкости таилась стальная хватка. — Он не был побеждён тобой в честном поединке. Не пролил кровь от твоего клинка. Его смерть — это его собственный выбор, а не твоя победа. А значит… — он сделал театральную паузу, давая каждому слову осесть в сознании, — …испытание не завершено. Ты не одержала верх. Ты не доказала своего превосходства. Согласно древнему кодексу, ты не можешь претендовать на главенство.

Сар Хай застыла, будто её окатили ледяной водой. Она смотрела на старейшину, её губы беззвучно шевелились, но никакой звук не вырывался наружу. Вся её ярость, вся её боль, вся её многолетняя мечта разбилась в прах об его спокойные, неумолимые слова.

— Но… но Совет… вы же видели… вы же знаете… — она пыталась что-то сказать, но её речь была бессвязной, полной детской растерянности.

— Мы видим то, что видим, — холодно парировал Кейл. — А видим мы лишь то, что законный поединок не состоялся. Бат Рен лишил себя жизни до его окончания. Твои права не подтверждены силой. Они… аннулированы.

Затем его пустой взгляд скользнул на Саргона.

— Что касается тебя… Изгнанник. Ты публично отрёкся от наследия. Добровольно. Ты вычеркнул себя из линии преемственности. И даже если бы не это… — его тон стал ядовитым, — …у Совета есть серьёзные сомнения в твоей… благонадёжности. Слишком много времени среди людей. Слишком много связей с ними. Ты говоришь на их языке, думаешь их категориями. Можно ли доверить клан тому, чьё сердце и разум, возможно, уже не с нами? Кто поручится, что ты не приведёшь их флоты к нашим мирам?

Саргон лишь оскалился, его хвост дёрнулся в немой ярости, но он сдержался. Спорить было бесполезно.

— Поэтому Совет постановил следующее, — голос Кейла вновь обрёл официальную, непререкаемую тональность. — Ты, Саргон, и человеческая самка, — он даже не удостоил меня взглядом, — свободны. Вам будет предоставлен корабль с достаточным запасом топлива и припасов. Вы покинете наше пространство и вернётесь к своим делам. Ваше присутствие здесь более нежелательно.

Потом он повернулся к Сар Хай, и его лицо стало строгим.

— Ты же, Сар Хай, останешься. Твои действия квалифицируются как мятеж против законной власти. Организация беспорядков, убийства охранников, похищение пленников… Ты предстанешь перед судом Совета и понесешь заслуженное наказание. Что касается поста правителя… — он обвёл взглядом молчаливые ряды, — …Совет назначит нового лидера. Достойного. Чьи права и сила не будут вызывать сомнений.

Приговор был вынесен. Окончательный и бесповоротный.

Сар Хай не издала ни звука. Она просто стояла посреди арены, среди растущей лужи крови своего врага, и смотрела в никуда. Вся её железная воля, вся её холодная ярость, вся её титаническая сила, что вела её через годы боли и мести, — всё испарилось, оставив после себя лишь хрупкую, пустую оболочку. Её плечи ссутулились, клинок снова выпал из ослабевших пальцев и с грохотом ударился о пол. Она проиграла. Не в бою. Она проиграла им. Их законам, их лицемерию, их холодной, бездушной логике. Она сделала всё правильно, всё, что должна была, — и этого оказалось недостаточно.

В её глазах не было слёз. Было лишь абсолютное, всепоглощающее опустошение. Крушение всего мира. Конец пути, который привёл в никуда.

И самое ужасное — это была не ярость поражения, а тихий, леденящий душу ужас от того, что её ждёт. Не быстрая смерть в бою, а долгий, унизительный суд. Тюрьма. Позор. Забвение. Всё, ради чего она жила, было отнято и растоптано у неё на глазах.

— Не так быстро! — раздался голос Саргона.

Глава 36

Саргон шагнул вперёд, и казалось, сам свет в зале померк от его ярости. Он не кричал. Его голос был низким, раскатистым, как подземный гром, и каждый слог отдавался эхом в гробовой тишине.

— Не так быстро, — сказал он, и его хвост, до этого лишь подрагивающий, взметнулся за спиной, как жало разъярённого скорпиона. Он обвёл взглядом балконы, и даже старейшина Кейл невольно отступил на шаг под этим взглядом — взглядом хищника, который вот-вот сорвётся с цепи.

Совет замер в недоумении. Кейл нахмурился.

— У тебя есть что добавить, изгнанник?

— Я предлагаю новые условия, — голос Саргона был стальным, в нём не было и намёка на просьбу — только ультиматум. — Она, — он резким движением головы указал на сестру, — уходит с нами. Сейчас. Немедленно.

Тишина взорвалась шепотом удивления. Сар Хай, до этого момента казавшаяся пустой оболочкой, резко подняла на него глаза. В них бушевала буря из непонимания, стыда и внезапной, дикой надежды, которую она тут же пыталась