"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Заткнись! — рявкает на него Кабанский. Он делает шаг ко мне, сжимая кулаки. — Ну что, щенок? Готов получить по заслугам?

Я не отступаю. Спокойно смотрю ему в глаза.

— Ты бы уж определился. Заткнуться мне или отвечать на твои вопросы.

— А ты, смотрю, говорливый. Но ничего, я тебе укорочу язык.

— Поиграли, и хватит. У нас здесь дуэль, а не цирк. Твои люди здесь лишние. Или ты боишься, что даже с револьвером в руках не справишься?

Его сдерживают свои же. Бородач хватает его за плечо.

— Барон, остынь, он не стоит того.

Кабанский, фыркая, отряхивается. Он кивает одному из своих, тот приносит длинный деревянный ящик. Открывает. Внутри, на бархате, лежат два пистолета. И непростые.

Я смотрю на них, и внутри всё холодеет. Это не оружие из сейфа Стёпы. Это… дуэльные пистолеты. Длинные, изящные, с тонкими стволами и изогнутыми рукоятками под специальный хват.

Настоящие музейные экспонаты. Из такого, наверное, Пушкина замочили. Я такими никогда в жизни не пользовался. Не знаю их баланса, как они стреляют, как ведёт себя мушка.

Но паниковать нельзя. План был не в этом. План был в другом.

— Красивые игрушки, а где остальное? — говорю я спокойно и провожу пальцем по бархату. И всё-таки шикарные, забрать их себе, что ли? — Дуэль, насколько я знаю, требует секундантов, врача и, что важнее, официальной регистрации в дворянском собрании. У тебя бумаги есть, Кабанский? Или ты решил, что правила для тебя не писаны?

Он злобно усмехается, беря один из пистолетов. Чую, что всё я верно понял, мы здесь не для честной схватки.

— Бумаги? После того как я тебя пристрелю как собаку, мне уже ничего не будет нужно. А твой труп я скину в ближайший разлом — пусть монстры растерзают его. Неопытный графчик полез в разлом без команды и погиб. Печально, но бывает.

Кабанский со смехом пожимает плечами и картинно делает грустную моську. Его слова гулко разносятся по площадке. Его люди смотрят на него с явным неодобрением, но некоторым явно нравится эта затея.

И никто не пытается остановить зарвавшегося барона. Говорю же, головорезы, а не команда. Я бы с такими на дело не пошёл. Сейчас они на твоей стороне, а потом им станет скучно или кто-нибудь заплатит больше…

А это уже не дуэль, а откровенное убийство с инсценировкой назревает. Так что пора бы уже достать козырь из рукава.

— Не боишься, что тебя сдадут? — киваю в сторону его команды.

— Я отлично им плачу, — кичится Кабанский.

— И срок они с тобой мотать за эти деньги готовы?

— Как же ты меня достал! — Кабанский не сдерживается и наводит на меня пистолет. Всего пара шагов, и ребёнок попадёт.

Но в этот момент, как по команде, из-за поворота тропинки раздаётся скрипучий, недовольный голос:

— Что за безобразие⁈ Прекратить немедленно!

Все оборачиваются. А к нам выходит Аркадий Петрович, тот самый чиновник из имперской канцелярии, что регистрировал отряды. За ним — два гвардейца в полной форме, с карабинами наперевес.

Лицо Кабанского становится пурпурным.

— Что вы тут делаете⁈

— Контролирую соблюдение императорских указов, — сухо отвечает Аркадий Петрович, брезгливо оглядывая компанию. — А вижу попытку незаконной дуэли с угрозами убийства и сокрытия тела. Очень интересно, барон. Вам предстоит долгое объяснение. И, боюсь, лишение лицензии.

Я не могу сдержать улыбку. Всё по плану. Как только я немного изучил закон и понял, что меня ждёт здесь на самом деле, написал чиновнику и рассказал, что подозреваю Кабанского в нечестности.

А так как тот был дружен с моим родом, согласился помочь и лично явился на место встречи.

— Аркадий Петрович! — восклицаю я с наигранным облегчением. — Слава богу! Я пытался объяснить барону, что дуэль без регистрации — это нарушение. Особенно сейчас, когда император призвал к порядку. Но он, видимо, считает себя выше закона.

Кабанский плюётся.

— Ты! Ты подстроил это, гадёныш! Спрятался за чинушей!

— Я? — поднимаю брови. — Я просто пришёл на встречу, на которую договорились. А ты сразу про «пристрелю как собаку» и «скину в разлом». При свидетелях, — я киваю на его же людей. — Кстати, спасибо вам, ребята, что не дали ему сразу наброситься. Видно, честные люди.

Бородач и другие мужики мрачно смотрят под ноги. Им явно не нравится, во что втянул их барон. Но увы, такова продажная жизнь. Никогда не знаешь, к кому на службу загремишь. А титул ещё не говорит, что за ним человек будет хороший.

— Вы не имеете права лишать меня лицензии! — почти рычит Кабанский, тыча пальцем в чиновника.

— Лицензия выдаётся на охоту на монстров, а не на дворян, — холодно парирует Аркадий Петрович. — И она аннулируется в связи с попыткой совершить тяжкое преступление. Вы же знаете законы. Господа, — он кивает гвардейцам, — обезоружить барона и его людей. Оружие конфисковать. Барона Кабанского — задержать для выяснения всех обстоятельств. До решения суда охота на территории Крыма ему запрещена.

Гвардейцы делают шаг вперёд. Мужики Кабанского, после секундного колебания, молча складывают своё оружие на землю. Они не идиоты — связываться с имперской гвардией из-за чужой дурости себе дороже.

Кабанский, увидев это, впадает в настоящую ярость. Он рычит и срывается с места — не ко мне, а к чиновнику. Но я встаю между ними и выбрасываю вперёд руку, из кольца вырывается хвост Скорпиона, которым я уже неплохо овладел.

— Хватит, барон! Ты уже достаточно опозорился, — качаю я головой, когда он оседает на камни.

Аркадий Петрович смотрит на эту сцену с выражением глубокого отвращения, затем подходит ко мне.

— Граф Скорпионов, вы оказались в центре весьма неприятной истории. Надеюсь, впредь вы будете осторожнее в выборе… собеседников. И не будете рассчитывать, что подобные трюки сработают ещё раз. Закон суров, но он един для всех.

Ага, так я и поверил. Я в империю попал, а не в сказку. Уверен, здесь такие же люди, как и везде. Так что улыбаюсь и говорю:

— Благодарю вас, Аркадий Петрович. Ваша помощь неоценима. И больше не понадобится — я усвоил урок. Надеюсь, барон тоже.

Он кивает, ещё раз бросает взгляд на бьющегося в руках гвардейцев Кабанского, и с тяжёлым вздохом удаляется по тропинке.

Барон, проходя мимо меня, вырывается, тяжело дышит и смотрит на меня взглядом, полным