Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Слово «нечисть» резануло по слуху. Я вспомнил её тело, истощённое до предела, карту шрамов, холодную решимость в глазах. Она была не нечистью. Она была воином. Заблудившимся, возможно, пережившим предательство, но воином. И в этом была разница.

И тут до меня дошло. Прозрение накатило внезапно, но оказалось абсолютно ясным. Я не могу оставаться здесь. Не потому, что Захар плохой или деревня неблагодарная. А потому, что моё присутствие уже принесло им достаточно бед. Людоловы, маги, нечисть, а теперь ещё и таинственная девушка — всё это следовало по моим пятам. Пока я здесь, они будут в опасности. А Вега… Вега была частью этой опасности. Но бросить её — значило предать тот самый принцип, ради которого я всё это затеял. Более того, во мне шевелилось упрямое, почти интуитивное чувство, что она — ключ. Ключ к чему-то большему. Она что-то знала. Какую-то тайну, ради которой её люди предпочли оставить её умирать. И эту тайну мне нужно было узнать.

К тому же, её нужно было долечить. Закрепить результат. Бросить сейчас — всё моё вчерашнее геройство пошло бы насмарку.

Я вздохнул, глядя прямо на Захара.

— Хорошо. Я понимаю тебя. Ты прав.

Староста удивлённо приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Я уйду, — сказал я чётко. — И её заберу с собой. Но мне нужно два, максимум три дня. Чтобы она окрепла достаточно для дороги. И чтобы я мог её долечить. Дайте нам эти три дня. Она не будет выходить из избы, я ручаюсь. Никто её даже не увидит. А ты… подбери ей какую-никакую одежду. И снабди нас едой на дорогу. Деньги у меня есть — ты знаешь. В накладе не останешься.

Захар задумался, нервно затягиваясь. Он смотрел куда-то в сторону леса, взвешивая. С одной стороны — избавиться от проблемы. С другой — сохранить лицо и не выглядеть неблагодарным скрягой перед человеком, действительно спасшим деревню от ужаса, которого они даже не поняли, не осознали до конца.

— Три дня… — протянул он наконец. — И чтоб духу её не было снаружи. А то сам знаешь, народ у меня пугливый. Одежду… у дочки моей Пелагеи что-нибудь найдётся, она покрупнее будет, но сойдёт. И поесть дам. Не за деньги, — он ткнул в меня пальцем. — А потому что ты, хоть и чужак, а дело нужное сделал. За это и помогу. И это… Ты изменился, Мстислав.

— В каком смысле?

— Вчера-то я не обратил внимания, не до того было, а вот сегодня… Будто помолодел, что ли.

— Крепкий сон, хорошая еда и девка под боком творят чудеса, — отшутился я.

Черт, надо было хоть в зеркало на себя посмотреть! То, что я скинул лет десять, если не больше — факт. И то, что скину еще — тоже сомнения не вызывает. Однозначно надо уходить, пока у местных не появились вопросы.

Поэтому кивнул, чувствуя, как камень падает с души. Договориться всегда лучше, чем враждовать.

— Спасибо, Захар. Держись за своё спокойствие. Оно дорогого стоит.

— Оно и есть дороже всего, — буркнул он, поднимаясь. — Ладно, иди к своей подопечной. Я потом пришлю Пелагею с узелком. И чтобы через три дня и духу вашего в деревне не было.

Он развернулся и ушёл в дом, хлопнув дверью. Я остался стоять один на пустой улице. Сделка была заключена. У меня было три дня. Три дня, чтобы поставить на ноги Вегу, выведать у неё то, что она знает, и понять, куда нам двигаться дальше.

Кольнула легкая обида — вот так легко забывается все, что я сделал для этих людей. Появилось то, что не укладывается в их привычный образ жизни, значит, от этого надо избавиться. Что ж, это их выбор, и устраивать разборки смысла нет. И так я тут сильно задержался.

Усталость, которую я гнал от себя всё это время, накатила с новой, сокрушительной силой. Ноги стали ватными, веки отяжелели. Сейчас бы вернуться в избу, рухнуть на свой жёсткий матрас и провалиться в сон. Но там была она. И наш хрупкий, едва установившийся мир мог в любой момент рухнуть.

Я медленно побрёл назад. Войдя в избу, я застал ту же картину: Вега сидела на краю кровати, закутавшись в простыню. Нож лежал рядом на одеяле, на видном месте. Она смотрела на меня тем же испытующим взглядом.

— Договорились? — спросила она. Казалось, она уже догадалась.

— Договорились, — кивнул я. — У нас три дня. Потом уходим.

— Куда?

— Это мы с тобой ещё решим, — я скинул сапоги и, не глядя на неё, повалился на свой матрас у печки. Силы покидали меня окончательно. — Сначала тебя надо к людям привести. А потом… поговорим. Тут должна дочка старосты прийти — одежду тебе принесет. Ты прими, посмотри. А то твою только на тряпки можно пустить. Ну, и еды принесет — поешь, да тоже ложись.

Она упрямо мотнула головой.

— Мне нужно вернуть мое оружие.

— И с этим тоже разберемся. Позже. Я сильно перенапрягся, когда тебя вытаскивал, поэтому сейчас нуждаюсь в хорошем, крепком сне. Надеюсь, когда усну, ты меня не зарежешь?

Она ничего не ответила. Я чуть помедлил, потом позволил, наконец, глазам закрыться, и на этот раз сон настиг меня мгновенно, без всяких церемоний. Последнее, что я почувствовал, прежде чем провалиться в пучину забытья, был её пристальный, неотрывный взгляд, будто пытающийся разгадать загадку, которой я для неё стал. И смутное ощущение, что эти три дня будут куда длиннее и сложнее, чем любая битва с нечистью.

Глава 18

Сон был тяжёлым и безрадостным, как будто я проваливался в глубокий, илистый омут. Картины вчерашней бойни, холодное лезвие у горла и пронзительный взгляд Веги смешались в один тревожный кошмар. Я проснулся с ощущением, что не отдыхал ни минуты. В висках стучало, тело ломило, будто меня переехал воз с дровами.

Первое, что я увидел, открыв глаза, — Вега. Она сидела на табурете у маленького запотевшего окошка, спиной ко мне, неподвижная, как изваяние. Закутана была в ту же простыню, плечи напряжены, шея вытянута. Она смотрела в окно, но взгляд её был пустым, застывшим, устремлённым в какую-то точку внутри себя. Казалось, она не дышала.

Я поднялся, с хрустом потянувшись. На столе, рядом с печкой, стояла миска с овсяной кашей, уже остывшей, и ломоть чёрного хлеба. Еда была нетронута. Видимо, Пелагея, дочка