"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

class="p1">Марина пошла на негнущихся ногах, прекрасно понимая, что ей это ничем не поможет. Но неожиданно пробивающееся в ее подсознании слово отчетливо прозвучало в нем чужим голосом: «Ходатайство».

— Х-ходатайство, — неуверенно сказала вслух Марина, поняв, что буквы действительно подходят.

— Ну, что ж, — пожал плечами председатель, демонстрируя всем остальным название документа. — Думаю, этот пункт обвинения тоже снят: женщина просто плохо видит.

Марина с облегчением выдохнула и отошла назад. По пути она поймала взгляд Ксавьера.

«Марин, он влез нам в голову! — тут же пожаловался на мужчину внутренний голос. — Я не понял сначала, но сейчас точно знаю: он гребаный мозголом!! Я его боюсь!»

Но девушка улыбнулась мужчине с благодарностью. Даже если он воспользовался своей силой, чтобы влезть ей в голову, то сделал это ей же на пользу. И в каком-то смысле с ее согласия. Пусть и запоздалого.

— Еще обвинения лично к леди Калининой будут? — уточнил председатель комиссии. — Нет? Тогда переходим к разбору деяний ее класса.

Он кивнул плюгавому чиновнику.

— Пункт первый: драки на территории Академии, — зачитал чиновник. — Леди Калинина, Вы признаете этот факт? Драки были?

— Были, но в качестве самозащиты, — уточнила она. — На нас как-то раз напали другие студенты Академии, и мои ученики вынуждены были защищаться. Ах да, и еще один случай был в связи с оскорблением дам.

— Оскорбление — не повод для драки, — поджал губы председатель и укоризненно глянул на нее. — Но это несерьезное обвинение, оно тянет разве что на один балл. Вы готовы пожертвовать одним баллом штрафа, чтобы его закрыть?

— Да, — ответила Марина, снова вызвав ропот.

— Вы уверены? — уточнил он. — Напоминаю: теперь Вы отдаете личные баллы за защиту других людей.

— Да, уверена, — подтвердила девушка.

— Минус один балл, обвинение закрыто, — спокойно отметил председатель, кивая секретарю, чтобы зафиксировал этот факт. — Дальше.

— Надругательство над телами побежденных, — зачитал чиновник.

— Чего? — недоуменно нахмурилась Марина. — Это за цветочки и «хороводик», что ли? Да ребята их, может, в качестве извинения…

На столе перед председателем неожиданно сверкнул оранжевым всполохом сложной формы камень в серебряной оправе. Мужчина покосился на него и сказал:

— Леди Калинина, артефакт правды сообщает нам, что Вы не совсем искренни.

Марина покосилась на местный «детектор лжи». Ничего себе чувствительность!

— Это были просто цветочки, — краснея, пояснила она. — Обычные полевые цветы. Девочки сплели из них венки и украсили ими напавших на нас студентов. Ну, и руки им соединили, будто это хоровод. Какое же это надругательство? Обычная милая шутка. Девочки же.

Она неловко развела руками, а Флокси и Касси за ее спиной потупились.

— Шуточки над благородными людьми вообще-то приравниваются к хулиганству и наказываются по закону — денежным штрафом либо тюремным заключением, — просветил ее председатель.

— Благородного мы как раз не трогали, — уверенно пояснила Марина и тут же добавила, чтобы артефакт не привязался к дословной трактовке слова: — То есть, трогали, но просто подняли, вынесли с нашего двора и уложили на лавку, чтобы он не простудился.

Председатель покосился на артефакт правды. Тот молчал. Члены комиссии переглянулись.

— Ладно, — вздохнул мужчина. — Вопрос спорный, но опять-таки мелкий. Не понимаю, как это оказалось в листе обвинений. Давайте рассмотрим остальные нарушения. Если по ним возникнет спорная ситуация, то мы вернемся к этому пункту и рассмотрим общую тяжесть вины. Хотя, честно говоря… Много там еще подобной чепухи? Если рассматривать каждый неверно возложенный цветочек и детские шалости — этак мы до утра просидим.

Марина была с председателем совершенно согласна. Но увы, похоже, комиссия обязана была расследовать каждый пункт общественной жалобы, и Марина уже догадывалась, чего добивались жалобщики: пусть не по серьезному обвинению, но по мелким нарушениям всегда можно набрать критическую массу обвинений, на которые не хватит ее оставшихся пятнадцати очков «права на ошибку». Оставалось лишь надеяться, что они не наберут этой самой «массы».

— Далее — распутное поведение учащегося и использование им природных магических способностей для соблазнения и лишения чести невинной девушки, — зачитал следующий пункт чиновник.

Председатель изумленно крякнул. Да и Марина мигом растеряла половину вдохновения от предыдущего успеха дела: от цветочков к распутству — это сильный переход.

— Что скажете, леди Калинина? — сурово посмотрел на нее председатель, заставив нервно сглотнуть, будто это не класс, а лично ее обвиняли в блуде.

— Уточните обвинение, пожалуйста, — пробормотала она. Хотела было добавить, что лично не наблюдала распутства, однако вовремя прикусила язык, припомнив ночное свидание Шессера с одной из валькирий: артефакт правды сразу бы просигналил о сокрытии информации, так что лучше было молчать.

— Прошу представителя обвинения прояснить подробности, — кивнув, сказал председатель.

Из-за стола снова поднялся господин Тельпе, похоже, взявший на себя обязанности «голоса» общественности.

— Один из учащихся класса музыки по ночам посещает близлежащую деревню, — пояснил он. — Местный кузнец жаловался, что молодой человек — а именно, с его слов, «тварь рогатая, богомерзкая» — обесчестил его дочь.

Марина медленно повернула голову и одарила Криса таким тяжелым взглядом, что парень попятился. Но проводить сейчас запоздалую воспитательную работу было некогда, поэтому она сосредоточилась на деле:

— Мы уже встречались по этому вопросу с… кхм… представителями жителей деревни, — осторожно сказала Марина. — И, вроде как, уладили вопрос миром.

— Извините, леди Калинина, но комиссию по этике не интересует, женился ли молодой человек на девушке, которую обесчестил, — твердо пояснил председатель. — Это сфера деятельности Гвардии Его Светлости. Мы сейчас разбираем вопрос, как такое вообще могло произойти при участии ученика Академии. И коль скоро Вы в начале слушания не отказались от класса, как поступил бы любой другой на Вашем месте, значит, готовы защищать интересы класса ценой своего социального статуса и отвечать за то, что допустили подобное. Проще говоря, нам не интересно, чем закончилась история: мы разбираем степень Вашей вины в том, что она вообще произошла.

— И все же могу я… узнать подробности? — осторожно спросила Марина, прекрасно понимая, что такой фразой все равно, что расписывается в собственном бездействии и попустительстве. — Этот вопрос не разбирался с Гвардией Его Светлости, и я удивлена, что он поднят. Есть какие-то свидетели? Доказательства?

Председатель пожал плечами и переадресовал вопрос Тельпе.

— Разумеется, свидетели есть, — ответил тот и