Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед

Заблистали черные молнии, высохшая дубрава занялась огнем. Возле меня падали горящие ветви; деревья обратились в факелы и рушились одно на другое. Однако я не ощущал жара, огонь не причинял мне вреда!

Осмелев, я крикнул:

— Наконец-то ты видишь истину, Моргана: сила Святого Истинного Бога защищает меня. Ты бессильна причинить мне вред. Тот, Кто во мне, больше того, кто в тебе. Ему слава, честь и поклонение. Аминь!

Этого Моргана не могла ни стерпеть, ни вынести. Так быстро расходовала она свою силу, что всю истратила, выдохлась и в изнеможении готова была опустить руки.

Я насмехался над ней.

— Ну же, Моргана! — кричал я. — Твои повелители смотрят. Покажи им, как их порожденье владеет своим оружием.

Она обезумела от ярости. Огонь взвился в самое небо. Деревья лопались от страшного жара. Однако трава под моими ногами даже не опалилась. Лицо овевал свежий ветерок.

Я возликовал и, открыв уста, запел. Я пел хвалу моему Господу. Я пел победную песнь моему Царю. И я плясал перед Ним. Демоны, столпившиеся за спиной у Морганы, задрожали в нагретом воздухе, померкли и пропали с глаз.

Лицо Морганы почернело от бурлящей в груди злобы; вся она затряслась от смертельной ярости. Она завопила; таким воплем можно было бы уложить войско!

Она прыгнула на меня, скрючив пальцы, как когти. Я закрыл руками лицо, но она в меня не вцепилась.

Я услышал голос, зовущий ее по имени. "Моргана!" Внезапный крик остановил ее. Я отнял руки от лица и посмотрел: сквозь пламя к ней мчался всадник на лошади...

Мирддин замолк. При упоминании всадника голос его осип от горя.

— Ты узнал его, — сказал я.

— Я узнал, — отвечал Мирддин. — Прости его, Господи, это был Лот.

— Лот! — хором повторили мы с Гвальхмаи.

Мирддин тяжело опустил голову.

— Да. Я узнал его, несмотря на пламя и дым.

Он окликнул ее. Моргана стояла, окаменев от злобы, но Лот подскакал к ней, нагнулся, подхватил ее и усадил впереди себя на седло. Лошадь вздыбилась, занеся надо мной копыта, и они ускакали прочь.

Я кричал ей:

— Вернись, Моргана! Давай довершим то, что ты начала!

Но они не возвращались. Гнев закипел во мне. И, прости меня, Господи, я бросился за ней. Я не хотел, чтобы она ушла.

На краю рощи они остановились и полуобернулись ко мне. Я думал, Моргана со мной схватится. Но у нее оставалось в запасе одно, последнее колдовство. Вскинув руки над головой, она выкрикнула заклятье. Жуткое, как последний вопль отчаяния.

Я замер. Лот развернул коня. В тот же самый миг молния пала с небес и выжгла меж нами расселину. Они унеслись прочь, а я долго лежал на земле, оглушенный, и голова моя гудела, как набат. Я открыл глаза — они не видели. Молния обожгла меня и ослепила.

Он поднес кончики пальцев к глазам.

— Зрение покинуло меня, как и дар провидения. Я уже не вижу разбросанных передо мной троп; моим ногам уже не ходить путями Иного Мира. Все в тумане, будущее — безвидно и пусто. Я дважды слепец. — Он помолчал и печально тряхнул головой. — Что ж, сам виноват. Я пренебрег Господним покровом, чтобы добиться ее смерти. И теперь я несу шрам своего безумия. Да, но как же мне не хотелось ее отпускать!

Гвальхмаи, серый даже в свете костра, обратил ко мне полные слез глаза.

— Я отомщу за это зло, — тихо поклялся он, мало понимая, что говорит.

— Как ты можешь себя корить? — спросил я Мирддина. — Одна Моргана всему виной, это она тебя ослепила.

Насмешливая улыбка тронула губы Мирддина.

— Разве ты еще не понял? Сражался не я! Сражались князь тьмы и Царь Света, враг рода человеческого и Спаситель. Я был ни при чем.

— Ни при чем?! Если б не ты, она бы восторжествовала давным- давно!

— Нет. — Мирддин медленно покачал головой. — Я тоже когда- то так думал. Долго я нес это бремя в душе и сердце, но это была ложь. Да, и это тоже была ложь.

— Не понимаю, — упорствовал я.

— Сражался не я, — мягко объяснил Эмрис. — Моя собственная гордыня, мое суетное тщеславие мешали мне это увидеть. — Мирддин горько хохотнул и поднял руку к глазам. — Прежде я был слеп, но теперь вижу ясно: Господь может Сам за Себя постоять. Он не нуждается в моей помощи. Это Он спасал и защищал, а не я, не Мирддин. — Он помолчал, словно раздумывая, потом добавил: — Скажу тебе, враг нарочно внушает нам другое. Но только когда я познал свою слабость, встал беззащитным против Морганы без всякого замысла или цели, только тогда Господь сокрушил ее.

— Но это же ты ее сокрушил!

— Я был ничто!

Молчание. Лишь потрескивание огня да журчание ручейка заполняли ночную тишину.

— Я был ничто, Пеллеас, — тихо повторил он.

— Господин, — сказал я, беря его за локоть, — Пеллеаса здесь нет. Это я, Бедивер, и со мной Гвальхмаи.

Мирддин Эмрис тронул рукой голову.

— Да, да, — сказал он, — конечно. А где Пеллеас?

— Не знаю, Эмрис. Он поехал тебя искать — еще до Лугназада.

Мирддин вскочил и проковылял несколько шагов вперед.

— Пеллеас! — крикнул он в ночное небо, потом с громким стоном повалился на колени. — О, Пеллеас, бесценный друг, что она натворила!

Я бросился к нему.

— Мирддин?

Боль в его голосе, словно ножом, полоснула меня по сердцу.

— Пеллеас мертв...

Все во мне оборвалось, и я услышал жуткое эхо Морганиных слов: "На сей раз твой любезный Пеллеас не вмешается".

Господи Иисусе, я молился, чтобы и это оказалось ложью.

Глава 9

Харита была счастлива, что сын вернулся живым. Она горевала о его слепоте, но тут же приступила к лечению. Увечье Мирддина нарушило обычно неторопливое течение жизни на вершине Тора; Владычица озера пыталась применить свой обширный опыт и совещалась с добрыми братьями из святилища.

Увы, в конце концов они вынуждены были признать, что если кто и вернет Мирддину зрение, то лишь Сам Щедрый Господь. Человеческие знания оказались бессильны, так что надо ждать и покорствовать Господней воле. А до тех пор Мирддину придется носить на глазах повязку слепца.

Моргана не погибла, но утратила свою