"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

пару часов. Потом, простившись с Котовыми, едем домой. В машине все молчат, уставшие, но довольные. Я смотрю в тёмное окно на мелькающие огни и чувствую редкое спокойствие.

Я именно там, где нужно. Это моё место, и я чувствую, что у меня всё впереди.

Сцена после титров

Утром просыпаюсь с немного тяжёлой головой — вино всё-таки. Спускаюсь в столовую, где Ольга уже поставила на стол кофе и яичницу. Только собираюсь приступить, как из прихожей раздаётся настойчивый звонок.

Евграфыч идёт открывать. Слышу приглушённые голоса. Через минуту он возвращается с таким выражением лица, будто увидел привидение.

— Всеволод Алексеевич, к вам… баронесса Спинорогова.

— Кто? — переспрашиваю я, откладывая вилку. Имя вроде знакомое, но не могу вспомнить, откуда.

— Владелица соседнего имения, что к западу от нас, за кипарисовой рощей. Мы… у нас с ней земельный спор. Она никогда лично не приезжала…

— Ну, приглашай, — пожимаю плечами. Раз земельный спор — надо встречать.

Жду, допивая кофе, и вспоминаю, что это её колье пылится у меня в сейфе. Я забрал побрякушку вдовы у Стёпочки.

Из прихожей доносится лёгкий, чёткий стук каблуков. И в дверь столовой входит…

Не старуха. Совсем не старуха. Аж брови подпрыгивают от удивления.

В проёме стоит молодая женщина. Лет двадцати, не больше. Высокая, стройная, в элегантном костюме цвета хаки, который скорее напоминает охотничью форму, чем дамское платье.

Тёмные волосы убраны в строгую, но изящную причёску. Лицо — красивое, с высокими скулами и большими, очень спокойными серыми глазами. Она красива. Но красота эта холодная, точёная, как у лезвия.

Я встаю.

— Граф Скорпионов, — говорит гостья низким, бархатным голосом. — Я — Александра Игнатьевна Спинорогова. Прошу прощения за столь ранний визит.

— Всё в порядке, баронесса, — отвечаю я, кивая на стул. — Присаживайтесь. Кофе?

— Благодарю, нет, — она садится, выпрямив спину.

Её взгляд скользит по мне, потом по комнате. Останавливается на Оле, которая застыла у буфета с блюдом в руках.

— Я приехала по неотложному делу. Мне донесли, граф, что у вас есть кое-что моё.

Она делает паузу, а серые глаза пристально смотрят на меня, будто я должен подорваться и принести ей её вещички.

Как бы не так…

Откладываю салфетку. Вот тебе и утро доброе. И что это за птички ей доносят такие подробности? Я думал, Стёпка дёру дал из города. Выходит, есть кто-то ещё…

Гриша Громм, Александр Майерс

Во власти Скорпиона. Вернуть своё

Глава 1

Ялта. Бомж по имени Ефим

Ефим шаркает по свалке за городом, ковыряя кривой палкой в кучах вонючего хлама. Утро не задалось — ни одной целой бутылки, ни куска сколько-нибудь съедобного хлеба. Желудок ноет, требуя хоть капли самогонного огня, чтобы заглушить эту вечную ломку.

Палка натыкается на что-то твёрдое и глухо звякает. Ефим ковыряет, разгребает мокрую картонку и объедки. И вот она — небольшая деревянная коробка, окованная потемневшей медью. Замок сломан, крышка приоткрыта.

— Ага… — хрипит он, поддевая её палкой.

Внутри лежит какая-то железная хрень — одна толстая трубка и одна тонкая. Ни тебе драгоценного камня, ни позолоты. Но коробка-то старинная! Медь. Сдаст хоть по весу.

Он засовывает находку в свой грязный мешок и, прихрамывая, бредёт в город, к знакомому Васильичу, который принимает у бродяг цветной металл и прочий «антиквариат».

Васильич, бородатый мужик в заляпанном фартуке, сидит в своём сарайчике. Увидев Ефима, морщится. От бомжа разит зловониями.

— Опять пустые бутылки принёс? Не берём.

— Не-а, — сияет редкими жёлтыми зубами Ефим, вытряхивая коробку на прилавок. — Вот, гляди. Медь, дерево. Старьё. Дай хоть на пол-литра.

Васильич берёт коробку, осматривает, потом вытряхивает на ладонь странную трубку. Вертит её, пытается приладить вторую трубку — ничего не происходит. Всматривается, но внутри какая-то зелёная кашица.

Он подносит к носу, нюхает — ничего, будто эта штука и не с мусорки вовсе.

— Это что за хлам? — бородач с презрением бросает трубку обратно в коробку. — Деталь от неизвестного прибора, да ещё и сгнившая. Медь есть, да, но её там — на два гроша. Дерево мокрое. Не надо мне этого. Вали отсюда.

— Василич, ну, пожалуйста! — начинает ныть Ефим. — Я с утра на свалке…

— Сказал — не надо! — Васильич грубо отодвигает коробку на край прилавка. — Иди к чёрту отсюда, Ефим, не задерживай очередь.

Очереди, конечно, никакой нет. Но Ефим понимает — это конец. Он, понурившись, засовывает коробку обратно в мешок и выползает из сарайчика.

Весь день он бродит по задворкам, но больше ничего путного не находит. Тоска и злость разъедают изнутри. Он мечтал о выпивке, о том, как согреется и уснёт забывшись. А теперь — пусто. Из-за какой-то дурацкой железяки, на которую он успел возложить надежды.

К вечеру он выходит на пустынный пирс, куда редко кто заходит. Ветер с моря холодный, пронизывающий. Ефим достаёт проклятую коробку, смотрит на неё с ненавистью.

— Из-за тебя… — бормочет он хрипло. — Из-за тебя я сегодня не выпью.

И с размаху, со всей своей жалкой силы, швыряет коробку в тёмную, холодную воду. Она кувыркается в воздухе, падает с негромким плеском и мгновенно исчезает в темноте Чёрного моря.

Ефим ещё минуту смотрит на волны, потом плюёт в воду и, засунув руки в карманы, бредёт прочь. Искать ночлег. Мечта о выпивке отложена до завтра.

Он даже не догадывается, что только что выбросил ключ к силе, за которую ещё сто лет назад графы устраивали войны. И что холодные воды Чёрного моря — не конец, а лишь небольшая задержка в пути для вещи, которая всегда находит дорогу домой.

* * *

Поместье графа Скорпионова

Сижу, смотрю на баронессу, жду продолжения. «Кое-что моё» — это интересно. В голове быстро перебираю, что у меня может быть её, кроме колье. Земля? Бумаги?

Но мысли останавливаются на одном предмете.

— Баронесса, — говорю я не торопясь. — У меня много чего есть. Конкретизируйте, пожалуйста.

Её холодные глаза не отрываются от моего лица:

— Не играйте со мной, граф. Моё фамильное жемчужное колье. Оно пропало из моей спальни три месяца назад. Полиция ничего не нашла. А сегодня утром мне донесли, что его видели среди вещей некоего Степана-Финансиста. Его вещи, как я понимаю, теперь у вас.