Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Конечно! — послышался уверенный девичий голосок.

Это была Лена.

— Привет, милая, — я притянул её к себе и поцеловал. — Как первый учебный день?

— Как обычно. Скукота. Жду не дождусь, когда начнутся практические занятия.

— Извините, что вмешиваюсь, — несмело сказал Сеня. — Ты сказала, что студенческая вечеринка будет. Ты не шутила?

— Конечно, нет. В первую субботу учебной недели в актовом зале традиционно проводится День первокурсника. Будет весело. Отличная возможность всем перезнакомиться.

— О, отлично! — оживился Сеня. — Ну ладно, я побежал. Мне сначала к коменданту, а потом к портному форму заказать.

Парень махнул на прощание рукой и торопливо двинулся по коридору. Мы же с Леной вышли из академии и направились к парковке.

— Тебя подвезти?

— Не надо. За мной уже машина приехала, — она указала на черный блестящий автомобиль, стоящий на парковке в ряду под буквой «Б».

— Слушай, а как бы мне поближе оставлять машину, а то меня отправили аж в самый конец парковки.

— В первой ряду стоят автомобили преподавателей и работников академии. Во втором ряду могут оставлять машины студенты, которые чем-то отличились. Например, победили на соревнованиях, получили научную награду или являются старостами групп. Третий ряд обычно занимают старшекурсники. Ну а последний ряд для остальных, — пояснила она.

— А что будет, если я просто оставлю свой автомобиль на первом ряду?

— Эвакуируют и оштрафуют. Чтобы ставить машину на первых трёх рядах, нужно иметь особое разрешение от своего деканата. Оно крепится на лобовое стекло автомобиля.

— Получается, у тебя есть такое разрешение, если твой водитель припарковался во втором ряду?

— Конечно, ведь я староста группы. И к тому же активно участвую во всех мероприятиях. Короче, если не хочешь далеко ставить машину, нужно потрудиться, — она чмокнула меня в щеку и поспешила к своему автомобилю.

Я дошёл до своего авто и заметил, что он сильно отличается от других, притом в худшую сторону. Будут деньги, обязательно обновлю.

Приехал домой как раз к обеду, поэтому, когда сели за стол, спросил у деда.

— Мне нужны манаросы и несколько обычных растений. Где я могу их достать?

В это время служанка поставила передо мной тарелку с ухой из красной рыбы.

— И это не помнишь? Ну ладно. Манаросов здесь нет. Они растут только в анобласти и немного в ее округе. Здесь кругом обычный лес. В наши лаборатории манаросы поступали из аномалии Савельевых, а фермер Кузьма раньше выращивал на своих полях то, что нам ещё могло пригодиться: тысячелистник, зверобой, мяту и тому подобное. Сейчас же ты можешь купить травы на «Лавровом базаре». Так рынок называется.

— А манаросы там есть?

— Есть, но только те, что чаще всего используются. Если нужно что-то конкретное, то придётся охотникам из савельевских отрядов заказывать. По-другому никак.

После сытного и вкусного обеда я собрался ехать на рынок. Со мной отправился Дима. Я согласился — заодно покажет, где находится этот «Лавровый базар».

— Как прошёл первый учебный день? — поинтересовался он, когда мы отъехали от дома.

— Нормально. Куратором поставили Щавелева Олега Николаевича. Он сказал, что знает тебя.

— Конечно, — расплылся он в улыбке. — Мы с ним хорошо ладили. Он всегда мне помогал. Это хорошо, что ты к нему попал. Он толковый преподаватель и хороший человек. А кто с тобой учится? Знакомые есть?

— Максим Филатов.

— Сын Сергея? — встревожился Дима. — Наверняка они в обиде на нас, поэтому будь осторожен.

— Да что мне его опасаться? Пацан же совсем. Только хорохорится, — усмехнулся я.

— Пацан, говоришь. А вы, между прочим, в один год родились. Только ты его на пару месяцев старше… А ещё кто?

— Семен Афанасьев.

— Хм, род Афанасьевых где-то на севере живут. Я знал только их патриарха, но и тот уже умер.

— Илья Харитонов.

— Вот и компания тебе досталась, — он озадаченно посмотрел на меня. — С Игорем Харитоновым мы на одном потоке учились, только в разных группах. На каждых соревнованиях сталкивались. Но ему ни разу не удалось обойти меня. Злился жутко, но ничего поделать не мог. Однажды, как раз перед олимпиадой, в мой аптекарской чемодан кто-то кислоту вылил. Я сразу подумал на Харитонова. Гадить он всегда был горазд. Ты уж будь с его сыном осторожнее.

— Хорошо, — кивнул я, хотя не собирался следовать этому совету.

Ну что могут сделать Великому алхимику Валериану какие-то подростки? Если надо будет, припугну так, что мало не покажется.

«Лавровый базар» находился за чертой города, поэтому добирались до него больше часа. Арка входа на рынок была выполнена в виде сплетённых лавровых ветвей, сделанных из окрашенного железа. Сверху находилась надпись, выжженная на деревянной табличке — «Лавровый базар».

Мы с Димой двинулись между лавок, расположенных полукругом. Все прилавки были выполнены из светлого дерева и украшены резьбой в виде трав и листьев. На каждом столе лежали пучки свежих и засушенных трав, связки кореньев, корзины с ягодами, бутылки, банки и кувшины с различными настойками. Были и масла, порошки, семена и даже амулеты.

Я сразу почувствовал, где торгуют манаросами, и первым делом направился туда. За прилавками стояли продавцы с еле ощутимой магической аурой. Сомневаюсь, что боевые маги будут стоять за прилавком. Наверняка кто-то из аптекарей или лекарей. Может, и артефакторы.

Как оказалось, выбор манаросов довольно приличный, и большинство были выкопаны с корнями и продолжали расти в мешочках с землёй. Это было правильное решение: каждый должен сам решать, в каком виде использовать растение. Иногда нужен, например, сок, а в срезанном виде его не сохранить.

Я приобрел почти два мешка различных трав. Однако, как и сказал дед, некоторые редкие манаросы, которые я использовал для сложных зелий, здесь не продавали. Придётся заказать Савельевым. Но пока для моих целей хватит и того, что я закупил.

Вернувшись к особняку, мы с Димой сразу направились в лабораторию. Ему хотелось увидеть, как я работаю. А я решил не скрывать, всё равно рано или поздно он узнает.

Я обещал владельцу лавки сделать средство для его больной печени, именно им я и занялся первым делом. Дима вызвался помогать, и я доверил ему растолочь в ступке некоторые травы.

— Отец сказал, что ты почти не пользуешься дневниками рода. Тогда откуда ты знаешь, что делать? — спросил он, превращая травы в зеленую