Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

от стайки гопников или случайного ночного грабителя. Конечно, Кабана вряд ли можно было назвать среднестатистическим, он был качок, бывший люберецкий хулиган, спецназовец с навыками ближнего боя, этакая бюджетная версия Василия, но все свои деньги я бы на него не поставил.

Стас через голову стащил наплечную кобуру, бросил ее на водительское сиденье, повращал головой, разминая шею, и принялся хрустеть костяшками пальцев. /то у них с Василием общее…

— Ну что, шпион, не передумал?

— Ты меня на понт не возьмешь, начальник, — сказал я.

— Ладно, ек-макарек. Вали его, Стас.

Стас пошел на меня, но очень неторопливо, как и положено настоящему бугаю. Я напрыгнул на него, пнул в колено, зарядил двушечку по корпусу и отскочил в сторону.

Он… ну, я не скажу, что он даже не покачнулся, но я ожидал большего.

— Это что сейчас такое было? — спросил Кабан.

— А я тебе говорил, что это не простой человечек, ек-макарек, — назидательно сказал ему дед Егор. — Смотри, как бы он тебя вообще не уработал.

Рядом с нами остановилась пара прохожих.

— А что здесь происходит?

Дед Егор засветил им свои "корочки".

— КГБ. Проводим комплекс оперативно-воспитательных работ, ничего интересного. Идите по своим делам, товарищи.

Товарищи ушли, даже не оглядываюсь. То ли комитету тут безоговорочно доверяли, то ли предпочитали не связываться.

Кабан сделал обманное движение, а потом попробовал взять меня в захват. Я увернулся, еще разок влепил ему слева по корпусу и отскочил.

Стратегия не работала, работать по корпусу не было никакого смысла, пресс у чувака был железный. А еще у него руки длиннее, и веса больше килограммов на пятьдесят.

Жалко, у меня своей Клавдии нету…

— Знакомая какая-то манера боя, — заметил Кабан. — Из бывших, что ли?

— Все спецслужбы дерутся одинаково, — сказал дед Егор. — Ну, плюс-минус, ек-макарек.

— Не-не, — сказал Кабан. — Тут наша школа чувствуется.

— Да откуда у шпиона наша школа? — удивился дед Егор. — Ты что такое несешь, ек-макарек?

Мне, конечно, эти слова Кабана польстили. А ведь мне физрук только пару приемов показал и главные принципы объяснил…

Кабан снова замахнулся, я снова ушел, отработав по корпусу.

— Притомился я что-то на жаре, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Закончу, пожалуй, ваше вальсирование.

И потянул свой маузер из кобуры.

— Ладно-ладно, — сказал я. — Давайте все-таки оставаться в цивилизованных рамках.

Тут надо уточнить еще кое-какой момент.

В принципе, огнестрельное оружие в Системе не рулило, потому что прокачанная под кап ловкость позволяла игрокам уворачиваться от пуль, и я с несколькими такими индивидуумами даже знаком был.

Но сам я подобной ловкостью не обладал, до капа мне еще было далеко, да я вовсе и не собирался его достигать, и, вообще, бегать наперегонки со снарядом из стариковского маузера было мне не по статусу.

Поэтому я решил, что я уже достаточно не прогнулся, и можно перейти к дальнейшим переговорам.

К нормальным, а не тем, которые любил проводить Чапай.

— Как по мне, так стрелять друг в друга — вполне цивилизованный метод, — заметил дед Егор. — Вот если мы я тебя попытался камнями забить или на кол там насадить, это было бы варварство, и может быть, даже мракобесие местами. Или если бы он тебе на шею коленом наступил, тут тоже могли бы вопросы возникнуть. А пуля вполне в современные цивилизационные тренды вписывается, ек-макарек.

— Но я уже и так согласен с вами прокатиться, — сказал я.

— Это разумный подход, — согласился дед Егор. — Впрочем, колено я тебе прострелить и в машине могу.

— А может не надо, Егор Михайлович? — поинтересовался Кабан. — Вы-то можете, а мне потом опять чехлы стирать и салон отмывать.

— А может, и не надо, — согласился дед Егор. — Посмотрим, как у нас разговор сложится.

Он подвинулся, и я сел в машину. Кабан нацепил обратно свою кобуру и тоже сел в машину.

В салоне было темно и прохладно, и, кроме нас троих, больше никого не было. Кабан крутанул руль и тронулся с места.

— Ну, рассказывай, — сказал дед Егор. — Что ты мальчику дал?

— А вы это у него еще не отобрали, что ли? — удивился я.

— Если бы отобрали, я бы не спрашивал, — сказал дед Егор. — Мы, конечно, теперь к парнишке присмотримся, глаз с него сводить не будем, но и прессовать по-взрослому пока нет необходимости. Так что ты ему дал?

— Рулон бумаги, — сказал я.

— Зачем?

— Это его пропуск.

— Пропуск куда?

— Не куда, а откуда, — сказал я. — Отсюда.

— Завербовать его вздумали, значит? И что в нем такого ценного?

— Слушайте, — сказал я. — А вы думаете, я на самом деле кто?

— А мы не думаем, — сказал дед Егор. — Мы ждем, пока ты сам нам это поведаешь, ек-макарек. Кто то, откуды ты и зачем такой красивый здесь отираешься. Что в этом парне такого ценного?

— У него большой потенциал.

— Да? А так сразу и не скажешь, — дед Егор потер небритый подбородок.

— Как вы на меня вышли? — спросил я.

— Да ты наследил, как стадо бегемотов на футбольном поле, — сказал дед Егор. — У наших граждан, понимаешь ли, установка все подозрительное отслеживать и сообщать об этом, куда следует, а ты с самого утра себя очень подозрительно вел. Цепочка эта в ломбарде, отсутствие паспорта, потом телефон сразу пошел покупать… Как будто ты не местный, и когда я говорю "не местный", я не имею в виду "не наш, не советский", а, так сказать, более широкий смысл этого слова использую, ек-макарек. Так что я думаю, ты оттуда.

С этими словами он ткнул пальцем в потолок, явно используя более широкий смысл этого жеста.

— Оттуда, — согласился я. Если они хоть немного в курсе, то так даже проще.

— Уже что-то, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Первый раз ты засветился в ломбарде. Цепку мы твою конфисковали… в смысле, залог выкупили, сейчас эта штука в лаборатории, и я готов поставить свой годовой оклад против дырявого сапога, что результаты экспертизы нас удивят. Оценщица связалась с нами, а дальше мы отследили твой путь по камерам. В обе стороны, кстати. И водителя нашли, который тебя где-то посреди леса подобрал. Вот в лесу у нас камер нет, поэтому мы не знаем, с какого летающего блюдца ты у нас высадился и где оно сейчас припарковано.

— Оно улетело, — сказал я.

— Хорошо, что не утонуло, ек-макарек, — сказал дед Егор. — У нас тут на прошлой неделе такие дожди шли, что я временами думал, что опять в Венеции. Где ты, кстати, на нашем так хорошо балакать научился?

— Да я местный, — сказал я. — Был когда-то.

— И что заставило тебя