Пространство - Джеймс С. А. Кори

внезапная россыпь неуклюжих внешних замков, которые хозяева и служба безопасности надевали на двери, когда модули не использовались. Он продолжал шутить со своей кузиной, но также он начал считать эти замки, пока они ехали. В следующей сотне помещений — домах, предприятиях, ремонтные шкафах, школах — двадцать одна дверь была закрыта.

Он отметил это вслух, когда Мин направила карт к парковке у её собственного дома.

— Да, — сказала она с легкостью, которая казалась вынужденной. — Мир призраков.

Где-то в те годы, когда он ушел, Талисса переехала. Старые комнаты, в которых они жили вместе, были в Балларде, запрятанные между военно-морской станцией и старым водоперерабатывающим заводом. Согласно местным справочникам, она теперь жила в Галвестон-Холлоу. Это был не тот район, в котором он мог её представить, но вещи меняются. Может быть, она разбогатела. Он так надеялся. Всё, что сделало бы её жизнь лучше, делало его счастливее.

Коридоры Галвестон-Холлоу были широкими. Половина освещения шла с поверхности и, фактически, была солнечным светом, пронизывавшим серию прозрачных экранов, чтобы уменьшить действие вредного излучения до минимума. Широкие наклонные потолки придавали ощущение естественности, почти органичности, а запах механических воздухоочистителей был почти скрыт богатыми запахами растущих растений. Широкие ряды зелени заполняли общие площади дьявольским плющом и сансевиерией. Эти растения давали много кислорода. Влажность воздуха была странной и успокаивающей. Это, как понял Алекс, было мечтой о том, чем бы Марс стал, только в миниатюре. Проект терраформирования сделает планету таковой, если всё пойдет по плану. Флора и фауна, воздух и вода. Когда-то, спустя столетия, люди смогут ходить по поверхности Марса, окружённые такими же растениями. Будут чувствовать настоящий солнечный свет на своей коже.

Он был в смятении. Алекс проверил своё месторасположение на ручном терминале относительно нового адреса Тали. Его сердце билось быстрее обычного, и он не знал, что делать с его руками. Ему было интересно, что она скажет, как она посмотрит на него? Гнев или радость — всё это будет справедливым по отношению к нему. Тем не менее, он надеялся на радость.

Его план — найти место, собраться и позвонить в дверной звонок — провалился, потому что, как только он повернул на последний пролёт к её комнате, он увидел ЕЁ. Она стояла на коленях среди растений с садовой лопаткой в одной руке. На ней были толстые рабочие брюки с размазанной по всей поверхности почвой и бледно-коричневая рубашка с огромным количеством карманов и петель для садовнических инструментов, большая часть которых была пуста. Её волосы были тёмно каштановыми и, поскольку не было видно седины, скорее всего, были окрашены. Её лицо было широким, расширяясь к щекам. Время пощадило её. Она не была красивой. Может быть, она никогда не была красивой, но она была очаровательной, и она была Талиссой.

Алекс почувствовал, как губы расплываются в улыбке, скорее взволнованной, чем радостной. Он засунул руки в карманы и потянулся, пытаясь казаться случайным прохожим. Тали подняла глаза, затем вновь опустила их вниз. Её плечи напряглись, и она снова подняла глаза, глядя в его сторону. Он поднял руку ладонью вперед.

— Алекс? — воскликнула она, когда он достиг края сада.

— Привет, Тали, — сказал он.

Когда она заговорила, в её голосе звучало лёгкое недоверие.

— Что ты здесь делаешь?

— У меня сейчас простой, пока мой корабль чинят. Решил вернуться на старую добрую землю. Увидеться с родными. Ну сама понимаешь.

Талисса кивнула. Её рот сжался неровным завитком, что означало, что она была в глубоком раздумье. Возможно, он должен был послать сообщение перед приходом. Только ему казалось, что это должна была быть встреча лицом к лицу, наедине.

— Что ж, здорово, — ответила она.

— Я не хочу тебя прерывать. Но, может, когда ты закончишь, выпьем по чашечке чая?

Тали откинулась на пятки и наклонила голову.

— Алекс, прекрати. Что ты здесь делаешь?

— Ничего, — сказал он.

— Нет. Ты здесь для чего-то.

— Правда, нет. Я просто…

— Не смей, — сказала она. — Не ври мне. Никто не появляется в доме бывшей жены, чтобы выпить чашечку чая.

— Хорошо, хорошо, — сказал Алекс. — Но я думал…

Тали покачала головой и снова отвернулась к чёрной почве.

— Думал что? Что мы выпьем вместе, поговорим о старых временах, немного посентиментальничаем? Может быть, переспим ради ностальгии?

— Что-о-о? Нет. Я не…

— Пожалуйста, не заставляй меня быть сукой. У меня богатая, занятая, сложная жизнь, в которой ты решил не участвовать. Сейчас я много чем не хочу делиться с тобой. И не хочу утешать человека, который бросил меня много лет назад, потому что у него… Не знаю, кризис среднего возраста? Это у меня не в приоритете, и этого не стоит от меня ожидать.

— Ох, — сказал Алекс. Он почувствовал, будто проглотил вольфрамовую болванку. Его лицо покраснело. Она вздохнула и посмотрела на него. Её выражение лица не было жестоким. И не было даже злым. Может, немного уставшим.

— Прости, — сказала она. — Мы раньше знали друг друга. А сейчас даже на знакомых не тянем.

— Я понимаю. Прости.

— Это не я поставила тебя в такое положение. Это ты меня поставил. Я просто работала со своими растениями.

— Я знаю. Я не хотел тебя огорчать. Ни сейчас, ни раньше.

— Раньше? Это когда ты бросил меня?

— Я не хотел, чтобы это случилось, это не из-за тебя или…

Она резко покачала головой, морщась, как делала только она.

— Нет. Давай не будем об этом. Алекс, мы говорим о прошлом. А я только что сказала, что не хочу говорить об этом. Верно?

— Верно.

— Вот и хорошо.

— Извини, если всё получилось… грубым.

— Я в порядке, — сказала она.

Он снова поднял руку. Тот же жест, с которым он подошел к ней, но уже с другим смыслом. Он повернулся и ушел. Чувство унижения сдавило грудь. Желание обернуться, поймать последний взгляд на случай, если она смотрела на него, было слишком сильным, чтобы сопротивляться.

Но он подавил его.

Она была права. Вот почему он появился на пороге без предупреждения. Поскольку он знал, что, если она ответит «нет», он должен будет это уважать, и где-то в глубине души он думал, что если бы они оказались рядом, дышали одним воздухом, ей было бы труднее его выгнать. И, возможно, это так и было. Возможно то, что он сделал, на самом деле сделало ей хуже.

Первый бар, к которому он пришел, назывался «Лос Компадрэс», а воздух внутри него пах хмелем и перегретым сыром. Человек, стоявший за баром, выглядел достаточно взрослым, чтобы пить. Его желтоватая кожа оттенялась рыжеватыми волосами