Генеральный попаданец 6 - Ал Коруд

влияние и возможности оставались. На них не покушались. А это для номенклатуры главное. «Кесарю кесарево, но долю зашли!» Так что местечковые заговоры не имели влияния и ожидаемо провалились. Что там творилось в высших эшелонах спрашивать откровенно боялись. Слухи ходили нехорошие. Ловить журавля и менять имеющееся благополучие на возможный рост никто не хотел. Да и в постепенно складывающейся системе упорядоченного контроля особо не забалуешь. На дальних дачах втихаря поговаривали, что на фоне Сталинского прессинга и расстрелов мягкая диктатура Ильича окажется намного более жесткой. Но зато Генсек давал людям возможность выбора и слово держал. Когда такое еще творилось на Руси?

В кулуарах уже славословили — «Золотой век Империи!».

Кириленко мрачно рассуждал о том, что его влияние постоянно тает. Бразды управления новыми отраслями перешли к Мазурову. Выскочка Ефремов возглавил Госкомитет СССР по науке и технике и также имеет больше дело с белорусом. Воронов и Гришин смотрят в рот вождю. Они представляют в Политбюро «Русскую партию», что стремительно окрепла за последние годы. Щербицкий и Рашидов заняты своими местечковыми интересами. Они в Москву ездят пробивать для своих республик ресурсы. Соломенцев возгордился после того, как стал Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Но он считает себя другом Ильича. Придется договариваться. Леонид угодил на койку надолго. А ведь звоночки уже шли давно. Не зря поставил себе крайним срок на семьдесят пятый. Еще, пожалуй, можно опереться на Демичева. В ЦК они оба давно, поймут друг друга. Так что грех не воспользоваться моментом и набрать очки.

Щербицкий был также недоволен. Но совершенно по иному поводу. Ему не давала покоя мысль, что его как главу самой мощной после РСФСР республики задвигают в сторону. Вернее, такое ему напевали некоторые подчиненные. «Украинская» партия никуда не делась. Затихнув на несколько лет, она начала расставлять своих людей обратно на посты. Владимир Васильевич отлично замечал, что за персонажи появляются рядом с ним и поначалу побаивался вступать в конфронтацию с центром. Но он видел успех Машерова, постепенно подгребающего к себе Прибалтику. Порты, НПЗ, химия, индустрия в Белоруссии росла, как на дрожжах. И все дружно отмечали успехи Петра.

Вон его как Брежнев обхаживал. Украину же обходил стороной. Принимал всех у себя в Крыму. Пробил через Верховный Совет и Совмин постановление, что Крымская область переходит в союзное подчинение, аргументируя, что там основная база флота и курортный анклав. Надо признаться, что за эти три года Крым разительно поменялся. Становился поистине образцовой витриной Советского Союза. Международные делегация оттуда не вылезали, а фирмы наперебой предлагали сотрудничество. Находящиеся рядом селюковские Херсонская и Запорожские области заметно проигрывали в сравнении. И дело тут не во вложениях, а в головах ответственных товарищей. Если в Крыму применялись самые последние мировые наработки и стандарты, то те работали по старинке, даже не задумываясь.

И еще эти проклятые экономические районы! Киевские министры постоянно жаловались, что у них отнимают полномочия. Донецко-Ростовский, Днепровский, Харьковско-Курский. И ведь Москве ни слова поперек не скажешь. Щербицкий уже догадывался к чему это приведет. К отмене республик. Останутся лишь губернии, как в империи. Неужели Леонид Ильич ее хочет повторить? Вот это амбиции у старшего товарища. Так не все с этим согласны. Вот и в Казахстане ему местные товарищи вторили, что де не резон так поступать. Забыли, что самих от РСФСР в тридцать шестом году нарезали? А гонору! Может, и неправильно это все — централизовывать, не посоветовавшись. Так что осадочек остался.

Наконец, распахнулась дверь и одновременно вошли Воронов и Черненко. Геннадий Иванович виновато улыбнулся:

— Погода была в Красноярске нелетная. Пришлось военным бортом лететь. Этим все нипочём!

Дождавшись, когда гости рассядутся, резко прочистив горло, начал речь Соломенцев:

— Тогда у нас практически кворум, товарищи. Отсутствует лишь Патоличев. Но он сейчас в Южной Африке, прибыть не сможет. И как второй глава государства объявляю заседание открытым, товарищи.

Кириленко резко поднял свою бульдожью голову, глаза сверкнули.

— С какой это стати ты, Михаил Сергеевич заседание проводишь?

Глава Президиума Верховного Совета важно ответил:

— По старшинству.

— У нас тут заседание партии и всегда при отсутствии Леонида Ильича проводил его я.

Все с интересом начали оглядываться на спорщиков.

Воронов улыбнулся и заметил:

— Не о том спор ведете. Вести заседание в нашем случае — вещь техническая. Пусть Константин Устинович ведет. Он и расскажет об итогах поездки в Барвиху.

Кириленко затих. И когда этот выскочка успел все разнюхать? Или его встречал Черненко и по пути они сговорились?

— Ну если техническая…

— Константин Устинович?

Черненко не стал менжеваться и живо открыл свой знаменитый блокнот. В чем уже виделся подвох.

— Тогда начну с главного, товарищи. Я побывал у лечащего врача товарища Брежнева. Ситуация такая. Случился микроинфаркт. Вроде бы ничего серьезного, но необходимо тщательное исследование и восстановление.

Соломенцев выжидающе нагнулся:

— Конкретно?

— Кто же такое вам скажет, — вмешался в разговор Гришин.

— Но все-таки?

— Врачи никаких сроков не дают, но счет идет на недели.

— Это что же? — задумался Кириленко. — Нам нужен временный лидер? Вон сколько встреч назначено! Февраль месяц делегаций.

Мазуров резонно заметил:

— Ничего, справимся!

Кириленко поморщился. Вечно этот «партизан» лезет не в свое дело! Фактически отобрал все, что было у него. Раньше секретарь ЦК курировал тяжелую промышленность, оборонку. А это большая часть тяжелой промышленности. После реформы с Центрального комитета сняли эту часть нагрузки. Нечего, мол дублировать инстанции. Чай, не тридцатые годы и политический момент изменился. В итоге власть партии над промышленностью пошла на убыль. Инструкторы ЦК получили функции консультантов и кураторов. Они должны были выстраивать стратегию, но далеко не все справлялись с поставленной задачей. В итоге коридоры здания на Старой площади постепенно наполнялись более молодыми и амбициозными людьми. И на стариков они смотрели с легким прищуром.

Соломенцев не унимался:

— Так все-таки дело серьезное?

— Пока рано говорить.

— Беда.

— Товарищи, откуда такая паника? — Мазуров строго оглядел всех. — Леонид Ильич в хорошей форме. Выкарабкается. Мы же коллективный орган, так и давайте работать вместе.

— Я согласен с Кириллом Трофимовичем. Давайте обозначим ближайшие задачи. Константин Устинович, можете обеспечить нас списком, а мы распределим.

Воронов оценивающе оглядел всех сидящих в кабинете. Устинов тут же поддержал его.

— И в самом деле, чего огород городить? Работать нужно и показывать пример партии и товарищам.