Железная рука Императора - Мария Самтенко

Примерно в это время сидящая рядом со Славиком и близняшками Марфуша исчезает в поисках уборной и возвращается какая-то озадаченная. Она заводит странную беседу с директрисой и делится подозрениями о возможной неверности Степанова, который, как она подозревает, притащил на свадьбу любовницу. Объяснить, что именно она имеет в виду, Марфуша не успевает – в беседу влезает Славик. Он отводит кормилицу в сторону и требует отвязаться от молодых и прекратить портить им жизнь. Смущенная директриса уводит близняшек танцевать.

Славик и Марфа возвращаются к трапезе, но через какое-то время нянька начинает жаловаться на боль в груди и хвататься за сердце. Недовольный Славик отводит ее к управляющему и требует вызвать врача. Брат уверен, что это манипуляция, но примчавшийся в рекордные сроки врач действительно замечает проблемы. Марфуша покорно принимает лекарства, но, видимо, все же проникнувшись втыком от Славика, просит не говорить мне о ее плохом самочувствии.

В это время мы со Степановым заканчиваем «дипломатическую» программу и тихо уходим к себе.

Танцы продолжаются, но слуги еще убирают со стола. Один из них обнаруживает приоткрытую дверь в чулан и находит труп Софьи. Он вытаскивает девушку из петли, зовет врача и предупреждает управляющего.

Врач оставляет Марфушу и бежит к Софье. Управляющий предупреждает начальника охраны. Они действуют тихо, но привлекают внимание наблюдательного Елисея Ивановича. Начальник полиции Горячего Ключа подозревает насильственную смерть и дает указания усилить контроль на входе и выходе. Впрочем, охрана докладывает, что в последние три часа дворец никто и не покидал. Нас со Степановым решают не беспокоить.

Когда врач возвращается к Марфе, выясняется, что ей стало хуже. Несмотря на все усилия, кормилица погибает. Врач сообщает об этом Елисею Ивановичу и управляющему, и те принимают решение позвать нас со Степановым.

Вскрытие показывает, что причиной смерти кормилицы стал инфаркт, спровоцированный передозировкой сердечного средства. Но в отношении Софьи никакого криминала не находят – версия Елисея Ивановича про то, что ее задушили, закрыв рот и нос, остается лишь версией.

И все же в этом деле слишком много странного – настолько, что спустя пару дней светлость приходит домой со словами, что завтра мне нужно будет заглянуть к нему на работу в Зимний.

Со мной и Степановым хочет побеседовать Его Императорское Величество.

Глава 5

Мне назначено к одиннадцати. Это отлично, потому что с утра у меня весь комплекс хлопот студента, переводящегося из одного учебного заведения в другое посреди учебного года. В своем мире я подобного не застала, но, думаю, впечатления были такими же незабываемыми. Который день бегаю как ошпаренная и радуюсь, что занялась этим после свадьбы, а не до.

Бежать от института до Зимнего не так и уж далеко, главное, не поскользнуться. Декабрь в морском климате странный – под ногами то замерзает, то тает.

Пробегаю по Невскому, заворачиваю к Зимнему через арку Главного штаба. Пока мы со светлостью были в Бирске, дворец все же перекрасили в привычный для меня бирюзовый. Вот кто бы мог знать, что это предложение поддержит и министр Императорского двора, а в дальнейшем и сам император? Цвет, одобренный целой комиссией в нашем мире, и здесь всем понравился.

Вход для служащих здесь с торца. От того, что я замужем за Степановым и у меня есть постоянный пропуск за подписью министра, осматривать меня на входе и отбирать оружие никто не перестал. Но хотя бы не провожают до кабинета светлости – знают, что я найду.

В районе одиннадцати здесь тихо и спокойно. Никто не бродит по коридорам, все работают на местах. Я спокойно поднимаюсь на второй этаж, прохожу мимо ряда дверей с табличками, нахожу нужную: «Заместитель министра Императорского двора Михаил Александрович Степанов-Черкасский».

Захожу. Слегка настораживает, что в приемной у светлости нет секретаря – и точно! Стоит приоткрыть дверь, и я ловлю обрывок чужого разговора:

– …опоздать к колониальному разделу, они точно полезут, но когда? И что? Мы готовы?

– Да ни черта никто не готов, но, Ваше величество, я не военный министр…

Ясно, император не стал ждать одиннадцати. Подслушивать неудобно, а уходить поздно. К тому же мне было назначено, так что стоит показаться. Приоткрываю дверь, здороваюсь, и, извинившись, что помешала, сообщаю, что подожду в коридоре.

– Пару минут, княгиня, и мы позовем вас, – кивает Алексей Второй. – Можете пока изучить. Начните с третьего сентября.

Император протягивает мне толстую тетрадь, а светлость отчего-то морщится, как от головной боли.

Я закрываю за собой дверь, прохожу насквозь приемную светлости, и, бросив взгляд на пустой стол секретаря, выхожу в коридор. Открываю тетрадь: кажется, это чей-то дневник. Рассматриваю его, перелистывая страницы и разбирая заполненные аккуратным почерком строчки.

Вскоре понимаю, что дневник вела молодая женщина. Записи посвящены работе – по функционалу она, кажется, секретарь – домашним хлопотам и безответной влюбленности в мужчину, некоего «Г.».

Полистав страницы, нахожу третье сентября прошлого года. У меня с этой датой вполне конкретные ассоциации: костры рябин, все дела. Но тут другое. Именно третьего сентября в жизни девушки кроме «Г.» появляется некий «М.»:

«М. снял траур, пора действовать».

Траур? Действовать?..

Перелистываю страницы. Последняя запись датирована днем нашей свадьбы.

«М. все-таки женится. Мне не простят. Это конец». – и большое пятно, кофейное или чайное, на пол-листа.

Ничего себе! Получается, хозяйка дневника – это Софья? А «М.», получается, «Михаил»? Поэтому светлость так морщился?

Я перелистываю страницы в поисках любых упоминаний Степанова, но это непросто. На каждую заметку про «М.» приходится страницы по три страданий Софьи по «Г.». Знать бы еще, кто это такой. Судя по всему, редкостный… промолчим. Но сокращение говорящее, однозначно.

Начнем с того, что «Г.» женат. Он окрутил какую-то богатую девицу и не может расстаться с ней. Но распрощаться с Софьей он тоже не может, живет, по сути, на две семьи. А еще «Г.» то чуток и добр, то холоден и безразличен, то притягивает, то отталкивает. Кружит девушке голову, и не отпускает, и замуж не зовет.

«И вот вроде я – знатный род, карьера, учеба, положение в обществе, внешне я вполне собой хороша и ухожена», – пишет Софья. – «Для меня мужчина не обязателен, мне незачем цепляться за кого-то. А я так боюсь, что он меня предаст. Я закрываюсь от него. Я боюсь, что снова выберут не меня. И я боюсь, что он увидит: внутри меня только пустота».

Очень хочется