Дивергенция - Сергей Сергеевич Казанцев

Такие были планы и казались они вполне себе реальными и выполнимыми. Вот только глубину снега никто не учёл. А за два дня пурги снега выпало ещё сантиметров пятнадцать – двадцать. Ветром этот снег разметало так, что в некоторых местах он закрыл окна первых этажей, в других его почти не было. Получилось так, что именно на дороге куда они должны были повернуть и она свободна от заторов, снега намело столько, что КАМАЗ ушёл бы в него целиком. Проще говоря, туда, куда Женя должен был повернуть, стояла косая стена снега, от здания до противоположного дома. Слева она была выше машины, справа – метра полтора глубиной. Естественно, на КАМАЗе они не могли преодолеть сугробы выше человеческого роста. Увязли бы сразу, только бы сунулись туда. Женя, чтобы не сбавлять скорость промчался мимо поворота, выехал на привокзальную площадь.

Сама площадь была не пустая: вокруг находилось множество легковых автомобилей, занесённых снегом. Автобусы, несколько троллейбусов, но все они стояли по обочинам, на стоянках. Сама круговая дорога вокруг памятника революционеру польского происхождения была свободна, более того ветер выдул с неё почти весь снег. От этого КАМАЗ увеличил скорость, пошёл гораздо шустрее.

Женя, воспользовался внезапно возникшей передышкой, так как каннибалы сразу отстали (шестьдесят километров в час они не тянули), принялся нарезать круги по привокзальной площади. Нужен был новый путь, появилась необходимость обдумать, что делать дальше, раз выбранная и утверждённая дорога оказалась непроходимой, даже на такой машине с высокими колёсами как КАМАЗ.

Назад в город соваться не хотелось. Улицы в центре Саратова по большей части узкие. Один автомобиль, вставший поперёк дороги, мог поставить жирный крест на выживании людей в КАМАЗе. Ещё выяснилось, что помимо автомобиля, оказавшегося не в том месте или искусственного ограждения каких полно вокруг военного института. Узкие улицы опасны тем, что их может замести снегом, создав непроходимые сугробы между домами. Раз в город нельзя или опасно соваться, значить необходимо вырваться из его недружелюбных оков.

Рядом железнодорожный вокзал. Железная дорога проходит через весь город. Рельсы всегда открыты ветрам, хорошо обдуваться ветром, а значит, на них маловероятны большие заносы снега. Плюс рельсы по ширине вполне подходят для того, чтобы по ним мог проехать КАМАЗ. Единственный минус и огромный, это шпалы, от которых в автомобиле будет такая трясучка, что мама не горюй.

Как попасть на железнодорожное полотно? С привокзальной площади он был единственно возможный. Справа от здания железнодорожного вокзала, если стоять к нему лицом имелась автомобильная стоянка, где машины стояли под толстым слоем снега. Рядом со стоянкой, ближе к зданию вокзала – синяя будка сторожа со шлагбаумом, который тяжёлый КАМАЗ снесёт даже не заметив. За шлагбаумом имелась небольшая бетонная лестница, ведущая на перрон и первый путь. Высокие колёса машины лестницу преодолеют без проблем, но скорость будет потеряна. Именно в этот момент можно ожидать атаку каннибалов, тем более на перроне почти нет снега, его снесло ветром на железнодорожные пути.

Перрон слишком высок, чтобы с него без риска потерять машину, съехав на рельсы. Но высота его заметно уменьшается, если повернуть направо в сторону пешеходного перехода над путями (путепровод) и по перрону проехать дальше. Там бетонные плиты лежат практически вровень с железнодорожным полотном.

Новый план созрел, обсудить его на общем собрании нет времени и возможности. Поэтому Женя под удивлённый взгляд Любы принял всю ответственность на себя и после очередного витка вокруг привокзальной площади направил КАМАЗ на шлагбаум.

Замёрзший пластик красно-белого шлагбаума треснул, разлетевшись в разные стороны, словно стекло. Металлический каркас просто погнулся под воздействием сильного удара многотонной машины. Бетонная лестница была покрыта снегом, верней находилась под снегом, намело его туда много. Это смягчило подъём по ней, снег сгладил рёбра ступеней, сделав лестницу очередным возвышением.

Несколько ударов по крыше кабины, заставили Любу напрячься. Она завертелась на месте в поисках цели. Женя, взглянув в сторону ЖД вокзала, сразу понял причину и повернул машину на перроне вправо. На крыше вокзала находилась другая группировка каннибалов. Отличались они от тех, кто их преследовал разительно. Стая из военного института была одета, верней её одежда по большей части была намотана на открытые участки тела преимущественно военного образца. Каннибалы, стоящие на крыше железнодорожного вокзала, одежду не наматывали, они её одевали, криво, косо, не по размеру, но именно одевали, как обычные люди. Ещё у них в руках имелись длинные палки, которые они использовали вместо копий. Их они бросали в сторону КАМАЗа. Но интересным фактом было то, что стая, преследующая их от института, прекратила бежать за их машиной оставшись на привокзальной площади. Как будто дальше их территория заканчивалась и это была очень хорошая новость.

Женя свернул на железнодорожные пути и под небольшую тряску от шпал прибавил газу, переключившись на третью передачу. Их больше не преследовали, это было так удивительно, ощутить себя в безопасности. Сразу нахлынули мысли, воспоминания, недавно произошедших событий. Они ехали молча, Люба и Женя просто смотрели на рельсы впереди, каждый думая о своём. Взвешивали свои действия в момент эвакуации из института, что они сделали правильно, а что можно было сделать по-другому, чего им не позволили сделать обстоятельства. Правильно ли они поступили? Могли ли поступить по-другому? Был ли шанс спасти Андрея, Аню, Дмитрия? Слишком дорогой ценой им обошёлся побег из плены Евстафия. Этот негодяй даже мёртвый продолжал забирать их жизни, влиять на их судьбу. Но злости почему-то не было, было полное эмоциональное истощение, усталость, даже плакать не было сил.

Больше их никто не преследовал, не интересовался одиноко передвигающейся по занесённому снегом городу машиной. От бездействия Люба стала замерзать: в кабине без боковых и задних стекол постоянно гулял пронзительно холодный ветер. Погода с каждым часом ухудшалась, солнце давно закрыли тучи, а ветер усиливался. Минус тридцать и ветер – это вам не шутки. Внутри кунга тоже был не Ташкент, печка внутри не работала, но там хотя бы не было ветра, в отличие от кабины водителя. Женя давно съехал с рельсов и двигался по дорогам города, объезжая застывшие навсегда автомобили под снегом. До дома осталось совсем немного, от этого в душе горело нечто тёплое, несравнимое ни с чем чувство. Хотелось прибавить газу, чтобы быстрее оказаться в родимых пенатах, но Женя сдерживал себя, вел КАМАЗ осторожно, тише едешь – дальше будешь.

Только увидев дом издалека, Женя сразу понял, что он необитаем. Что-то незримое говорило, что он такой же мёртвый, как и панельки рядом. Выглядел он заброшенным, пустым, замороженным холодом. По сути, все дома в этом районе были похожи друг на друга, кроме новостроек, стоящих немного подальше. Женин дом, по сути, не отличался от прежнего, был в точности таким, как и был до его отъезда, вот только душа дома куда-то пропала. Странное беспокойство охватило Женю, и он прибавил газу, чем сильно озадачил, даже напугал рядом сидящую Любу.

В голове метались мысли одна страшнее другой. Самой разумной из них была о том, что Евстафий обманул их и Юли с детьми больше нет, мертвец забрал их. Дом с тех пор необитаем, а без человека в нём погибли и птицы, и рыба и всё, что могло погибнуть от холода. Наверное, можно назвать Женю бессердечным, но только подумав о Рыке, его возможной гибели у него навернулись слёзы. Странно, но он не испытал горького кома в горле, потока слёз из глаз, когда думал о возможной гибели девушки с детьми, лишь сожаление, грусть от утраты. Рык для него был больше, чем собака, это был его друг, с кем он долгое время делился