Империя Петра и Павла - Сумасшедший Писака

Глава 2

Город Константа, столица Империи Деодона

5 декабря 2023 года

Широкий проспект, ведущий через площадь Единения к семейной усыпальнице императорской семьи, был до отказа забит людьми, одетыми в черные одежды. Черный цвет издревле считался цветом скорби, цветом смерти. Цветом, олицетворяющим отсутствие света, а значит и жизни. И это на фоне свежевыпавшего снега, который еще утром городские службы в авральном темпе расчищали и спешно вывозили за город, смотрелось особенно контрастно. Особенно символично.

Полиция, стояла в оцеплении, держа перед собой прозрачные щиты, не позволяя собравшимся прорваться к медленно идущей по улице длинной процессии состоящей из священнослужителей, высших руководителей Деодоны и представителей знати.

Гул. Крики. Кто-то скорбел, кто-то напротив был занят торговлей. Крутилась и другая публика, в поисках своей беспечной жертвы. Но за такими индивидами внимательно следили суровые мужчины и женщины в штатском, «пакуя» нарушителей правопорядка и уводя в неизвестном направлении.

Крыши ажурных, зданий, построенных в античном стиле, занимали снайперы из Имперской Службы Охранения подчиненной Личной Канцелярии Его Величества. Хотя и других представителей этой канцелярии при дворе Его Величества, хватало и в толпе, и подле самой процессии, что неспешно, соблюдая традиции, шествовала по площади.

Впереди шли священнослужители, распевая молитвенный ритуал, и махая кадилом, окутывая дорогу ароматами ладана, призванного отогнать злых духов. Суеверия? Однозначно. В этом были уверены оба брата, но в то же время это было данью традиции уважения к отцу и остальным предкам.

Петр и Павел шли в ногу, неся на плечах гроб почившего императора. Старший в такт шагам, подпевал священнослужителям, а младший шел молча, стараясь смотреть исключительно вперед. Даже мимолетный взгляд на брата, мог все испортить. Он боялся сорваться. Сорваться и рассказать, на какой отчаянный шаг ему приходится идти из-за слабости законного наследника престола. Но выбор сделан. Роли уже были определены, так что отыграть назад ничего не выйдет.

А вот Павел шел, молился Господу и думал. Он вообще в последние несколько дней слишком много думал. Сейчас мысли наследника крутились вокруг вопроса жизни и смерти. Вокруг предназначения. Его взгляд скользил по толпе людей, пришедших почтить память своего правителя. Скользил и не видел отдельных лиц. Нет. Он видел единый народ. Систему. Эти мысли увлекали будущего императора, и заставляли иначе смотреть на себя.

На территории кладбища, процессия подошла вплотную к огромной пирамиде. Согласно семейным легендам, ее возраст превышал возраст Деодоны. Намного превышал. По словам самого Основателя, они нашли ее в Константе, еще до того, как столица была построена, и буквально откопали.

Долгое время люди пытались понять изначальное предназначение этого строения, но так и не смогли определиться. Существовало великое множество теорий, предположений, научных гипотез, но все они были далеки от реальности.

Основатель же решил вопрос просто. Ему необходимо было создать величие, то самое величие, которое бы позволило его роду оставаться на троне долгие столетия. Так и появилась Императорская Гробница, которая была заботливо отреставрирована, и обросла множеством новых архитектурных деталей, повествующими о жизни и правлении Императоров Деодоны.

Конечно же, все эти истории были выверенными до запятой, и были призваны показать величие правителей Империи. В период, между трехсотым и восемьсот пятидесятыми годами, произошло две революции, в результате которых на троне успело побывать целых две династии, каждая из которых завышала свои достижения и всячески стремилась унизить чужие. Но четыреста лет назад, справедливость восторжествовала, и Основатели вернулись. Вернулись, спасая Империю.

С внутренним трепетом братья взирали на притрушенную свежим снегом усыпальницу их предков. И если Петр видел в этом символ вечной власти и могущества, то Павел — место захоронение предков, и не более. В какой-то момент, наследник престола даже поймал себя на мысли, что люди, в случае с этой пирамидой, ведут себя как орангутанги на высокотехнологическом объекте.

Конечно же, такой взгляд на историю порицался мировым научным сообществом, которое было уверено, что цивилизации людей не так уж и много лет. Но Павел смотрел вокруг и внутренне чувствовал, что это не так. А особенно остро он отзывался на утверждение, что человек произошел от обезьяны, хотя и списывал это неприятие на личные амбиции.

Тем временем двери склепа открыли, под монотонное пение священнослужителей. Из недр пирамиды дохнуло прохладой и затхлостью, которая свойственна всем усыпальницам. Братья одновременно шагнули вперед, продолжая движение.

— … Господь Всемогущий, Милостивый наш… — продолжали нараспев священники, шагая впереди процессии.

Петр невольно поправил ворот съехавшего в сторону пальто и поправил гроб отца на своем плече, мысленно отмечая, что после останется синяк. Но это воспринималось принцем, как мелочь. Так кто-то может реагировать на комара или муху. Неприятно, но не заслуживает внимания.

Павел же погруженный в свои раздумья, продолжал послушно переступать ногами, тихо подпевая служителям Триединого Бога, чьи голоса многократно отражались от стен, разносясь по всему строению.

Коридор, по которому двигалась процессия, шел вниз, заставляя людей опускаться все глубже под землю, словно живые несли тело в страну Мертвых, где это же тело обретет следующую жизнь. В это верили предки.

Тем временем процессия приблизилась к изысканному гранитному саркофагу, щедро украшенному тонкой резьбой и позолотой. На теле самого саркофага, изображались сцены из жизни Александра Федоровича. Его политические успехи, его достижения и вскользь упоминались провалы. Раньше так делать было не принято, но лет триста назад, предок братьев решил, что нужно быть честными для памяти своих потомков, дабы они не допускали ошибок своих предков.

По мнению Павла это было дельное замечание, а вот Петру было плевать. Для принца все эти темы казались далекими от реальности, и бессмысленными. Куда эффективней было бы устроить бал, или издать книгу. А не вот эта вся дань традициям, которая просто сжирала казну. Хоть он и был вынужден признать, что такие действия укрепляли власть. Но затраты…

Что касалось затрат на проведение подобных мероприятий, то они были колоссальными. Например, текущие похороны, согласно предварительному отчету семейного финансиста, составили порядка ста миллионов додаров. Павел, читая смету, лишь горько улыбался. Нет, ему не было жалко потраченных денег. Он вообще, как-то очень странно относился к этому универсальному предмету обмена. Просто эту сумму можно было бы потратить на модернизацию больницы для больных онкологией, или же на модернизацию научного центра, исследующего болезни иммунодефицита. Или еще на что-то полезное, для народа.

Но власть, она такая. Она требует особого статуса в глазах народа. Он должен быть лучше, успешней, выше. Именно на этом и основано все строения общества империи. На кастовости. На неравенстве. Есть те, кто