Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Отец Бедный вышел в приёмную и распорядился на этот счёт, после чего мы распрощались с ним и отправились… Нет, не восвояси. Повёл я товарища в здание напротив.

— Ты чего к этому Барону привязался? — спросил меня книжник на улице.

Я пожал плечами.

— Есть резоны, — буркнул и предупредил: — Огничу, Волоту и Агне о негласном поручении — ни слова.

Дарьян надулся было, но сразу взял себя в руки и рассудительно произнёс:

— Агну в такое дело и впрямь впутывать не стоит, Волота мы ещё толком не знаем, а Огнич-то тебе чем не угодил?

— Да взбесится он, если узнает, что не на торгашей, а на церковь по факту работать станем. Нет разве?

Книжник кивнул.

— Ну да. Вони будет!

— Именно! — вздохнул я и потянул приятеля за собой, а в отделении банка Небесного престола справился у дежурного клерка насчёт стряпчих.

Угадал всё верно: для своих клиентов банкиры предоставляли в том числе и услуги судейских крючкотворов, так что свёл Дарьяна с одним из них и отправился на поиски свободного извозчика. Без труда отыскал такового и велел ехать на вокзал, где купил билет на ближайший поезд до Высокореченска.

Нет, покидать город я не собирался, просто решил на всякий случай запутать следы. Хоть и оплатил всю дорогу, но покинул поезд на первой же остановке, откуда пешком потопал в усадьбу терниев, благо от станции до тракта через поля протянулся просёлок. Не факт, конечно, что профессор Чернояр о новом ученике весточку прислал, но даже если меня сегодня там и не примут, не беда. Уж найду, поди, куда на постой приткнуться. Всё ж при деньгах!

Глава 3

16−15

В Терновый сад ожидаемо не попал. Профессор Чернояр никаких распоряжений на мой счёт не прислал, никто о новом постояльце там и слыхом не слыхивал. Но уходить несолоно хлебавши не пришлось, поскольку при сторожке оказался обустроен навес, а возвращение парочки общавшихся со мной представителей школы Чернопламенных терний ожидалось ближе к концу дня.

Негромко шуршал по крыше мелкий весенний дождь, я какое-то время сидел и зевал, затем плюнул на всё и улёгся на лавку, благо скучал в одиночестве и никому доставить неудобств не мог. Устроил голову на саквояже, закрыл глаза и моментально уснул.

Растолкали в сумерках. Усевшись на лавочку, я продрал глаза и обнаружил, что разбудил меня Ночемир.

— Ты чего тут? — озадаченно спросил ассистент профессора.

Я поднялся с лавки, прикрыв ладонью рот, зевнул и потянулся.

— Решил к занятиям с утра пораньше приступить.

Аспирант хмыкнул, смерил меня пристальным взглядом глаз цвета горелого янтаря и указал на экипаж:

— Прошу!

Я подошёл к распахнутой дверце кареты и улыбнулся профессору Чернояру, от которого пахло перегаром и табачным дымом.

— Вечер добрый!

Лысый старикан молча кивнул, Ночемир вскочил на подножку, и мы беспрепятственно заехали в открытые ворота.

— Помалкивай обо всём, что здесь увидишь, — предупредил аспирант.

Я не удержался и фыркнул.

Помалкивать? Да тут забора, можно сказать, что и нет! Через такую изгородь даже младенец переберётся! И никакой охраны, если не считать куковавших в сторожке караульных, тоже не наблюдалось.

Только нет: очень скоро повеяло чем-то непонятным — будто сама ночь по затылку погладила! — и я своё первоначальное мнение о поразительной беспечности школы Чернопламенных терний переменил.

Карета тут же остановилась, а в дверцу постучали. Безмерно удивлённый этим обстоятельством Ночемир нас ненадолго покинул, а вернувшись, резко спросил:

— В саквояже у тебя что?

— Много всего, — ответил я неопределённо.

— Что за артефакт ты с собой привёз? — уточнил аспирант свой вопрос. — И только не говори, будто не понимаешь о чём я!

На самом деле меня так и подмывало сказать, что это не его собачье дело, но совладал с раздражением и ответил в общем-то чистую правду:

— У меня с собой двухфунтовое ядро из зачарованной стали.

— Да ты издеваешься! — вспылил Ночемир. — Что за чушь?

А вот профессор Чернояр горячиться не стал.

— Ядра бывают разные, — заявил он и протянул руку. — Дай!

Я расстегнул саквояж, выудил замотанное в тряпку с подпалинами ядро, развернул его и протянул старикану. Тот бестрепетно взял замаранную красными разводами сталь, казавшуюся влажной и липкой, на миг смежил веки, а затем полюбопытствовал:

— Сколько порчи ты в него залил?

— Так сразу и не скажешь. Много.

— И какое-то высшее проклятие запихнуть умудрился? — поморщился профессор и вернул ядро, после чего достал носовой платок и принялся вытирать пальцы, пусть на тех и не осталось никаких следов. — Не лучшее хранилище для подобной мерзости.

— Выбора не было, — буркнул я, спрятал стальной шар обратно в саквояж и уточнил: — А почему не лучшее? Держит же!

Ночемир аж глаза закатил.

— Два фунта стали могут вместить в себя просто уйму магической дряни, при этом зачарованное ядро обладает односторонней проницаемостью — то есть способно поглощать рассеянную в пространстве энергию. А как переполнится, так и рванёт!

— И рванёт чрезвычайно сильно, — подтвердил Чернояр. — Скажем так, два фунта проклятий мало какой аспирант отразит, да и не всякий асессор уцелеет, но тут многое от его аспекта и аватара зависит.

Я недоверчиво нахмурился и спросил:

— И почему же тогда такие штуки не в ходу, если они столь эффективны?

— Слишком нестабильны и оттого склонны к преображению в нечто большее, нежели просто концентрированная порча. С такими игрушками себе дороже связываться. Даже осаждённые крепости обстреливать не получится, поскольку они при попадании в самый слабенький щит рваться станут. А при себе его носить — так и вовсе не лучшая идея.

— Да оно даже в прошлый небесный прилив не рвануло! — возразил я.

— Но рванёт! Когда-нибудь оно непременно рванёт! — отрезал разозлившийся старикан. — На кой чёрт оно тебе сдалось?

— Пригодится.

Ночемир при этих словах возмущённо фыркнул.

— Надо от него избавиться!

— Надо, — согласился с ассистентом профессор. — Не говоря уже о том, что такого рода артефакты подлежат обязательной регистрации в канцелярии епископа! — Он вздохнул и поморщился. — Но отправляться туда на ночь глядя… К чёрту! Ничего с ним до следующего небесного прилива не случится, а он ещё не скоро. Поехали!

Аспирант состроил неодобрительную