Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Думал — расшибётся, но при столкновении аспиранта с землёй во все стороны разлетелись даже не раскалённые комья, а попросту брызги лавы. Меня качнуло ударной волной, в лицо повеяло лютым жаром, Ночемиру же — хоть бы что: преспокойно замер посреди оплавленной воронки глубиной в аршин и шириной в сажень.

— Это ведь была «дрожь земли»? — ошарашенно уточнил я.

— На финальном этапе — она, — подтвердил Чернояр. — А вообще этот аркан называется «Падение феникса».

— Здесь самое важное так быстро вытолкнуть вовне энергию, чтобы она не успела впустую рассеяться, — пояснил выбравшийся из оплавленной воронки аспирант. — Скорость падения этому способствует, но без проработанных исходящих меридианов такое не провернуть.

— Вот! — воздел профессор к небу узловатый палец. — И взлетать тебе тоже будет сподручней. Ну а помимо расширения арсенала укрепишь и защиту. Сейчас ведь не получается прикрыть магической бронёй ноги?

Я покачал головой.

— Не получается.

— Вот! — повторил Чернояр и обратился к ассистенту: — Ночемир, составь соглашение, по которому наш юный друг заплатит три с половиной тысячи целковых через три месяца, если только он не предоставит против нашего требования акт выполненных работ, и зарегистрируй его в банке.

— Через три месяца? — удивился я.

— Возьмём с запасом, — пожал плечами Чернояр и похлопал ассистента по плечу. — Всё! Теперь брат Серый твоя головная боль! Отведи его к… — Профессор задумался, затем махнул рукой. — Да кого застанешь, тому обследование и поручи! Не думаю, что у него какие-то проблемы с абрисом возникнут.

Старик в сопровождении летящего графина потопал прочь, а Ночемир тяжко вздохнул и указал мне на двухэтажное строение, самое мрачное из всех. Когда пришлось спускаться в основательный каменный подвал, я этому обстоятельству нисколько даже не удивился. Внизу оказалось прохладно, там царили тишина и спокойствие, не было видно ни одной живой души, но ассистент профессора Чернояра в итоге всё же отыскал древнего старикана, седого как лунь, с глазами щёлочками и редкой бородкой клинышком.

— Обследуем. Почему не обследовать? — безо всякого интереса поглядел на меня дедок. — И схему абриса внедрим. Дурное дело нехитрое.

— Только мне алхимию нельзя, которая на организм влияет, — сразу предупредил я.

Колыхнувшаяся в старике тьма омыла жгучей волной, сдавила и отхлынула, а седовласый поганец с довольным видом сухонько рассмеялся.

— Разберёмся, — уверил он меня, выудил из жилетного кармашка серебряную луковицу часов и откинул крышку. — Но через полчаса. Сейчас процедурная занята…

И в этот момент вдруг начала светиться раскалённым металлом одна из дверей чуть поодаль от нас. Миг спустя она распахнулась и с грохотом врезалась в стену, а в коридор вырвалось жгучее вязкое пламя. Я ещё только вскинул руку, намереваясь выставить барьер, как порождённый магией огонь заклубился и остановился, скованный чужой волей.

Пламя опало и уползло в дверь, чтобы тотчас вернуться в коридор, только уже не ревущим потоком, а человекоподобным сгустком. То распадаясь, то вновь обретая целостность, тайнознатец двинулся в нашу сторону, и мы с Ночемиром спешно вжались в стену, да и седой старикан стоять посреди прохода не стал и отступил, освобождая дорогу, пусть и проделал это крайне неторопливо

— Поздравляю, Горисвет! — сказал он, и в краткий миг стабилизации пламенной фигуры я узнал старшего наставника школы Огненного репья.

Тот вроде как кивнул и поспешил дальше, беспрестанно расплёскиваясь языками пламени и собираясь обратно.

— Прорвался в асессоры? — озадачился Ночемир. — Как-то не похоже…

— Прорвался-прорвался! — уверил его старик. — Если сразу не разорвало, то рано или поздно стабилизирует аватар.

Я присвистнул и предположил:

— Поди, теперь в профессоры выбьется?

Ночемир покачал головой.

— Горисвет покинул школу. Решил, что нарушил присягу вмешательством в конфликт руководства и не имеет морального права там оставаться.

Я вновь присвистнул.

— Глупо! — фыркнул седой старик и спросил у поваливших на выход из подземелья тайнознатцев: — Закончили уже?

— На сегодня всё! — прозвучало в ответ, и мы двинулись к дверному проёму, из которого продолжало веять жаром.

Дверь до сих пор мягко светилась раскалённым металлом, старик безбоязненно шагнул внутрь, а вот я замешкался и, дабы не быть заподозренным в трусости, поинтересовался у Ночемира, который тоже не спешил переступать через порог:

— Директором кто-то из ваших станет?

— Нет, — качнул тот головой, изрядно меня тем самым удивив. — Директором выбрали профессора Жилена.

— Поразительно!

Это моё высказывание Ночемир проигнорировал и указал на дверной проём.

— Прошу!

Я шагнул в круглую комнату, и там оказалось лишь душно, весь жар будто вобрал в себя опередивший нас седой старик.

— Становись в круг! — велел он, имея в виду выложенный на полу толстенными серебряными полосами пентакль.

Точно такой же символ блестел на потолке, а ещё его странно-вытянутыми вариациями были украшены стены — возникло даже опасение, что меня вновь зашвырнут в астрал, но поборол неуверенность и выполнил распоряжение. Пол под ногами легонько колыхнулся, вмурованные в камень серебряные полосы начали мягко светиться, меня перетряхнула короткая дрожь, будто нечто незримое прошло сквозь тело и тут же вернулось, налетев уже немного с другой стороны.

Лёгким жжением проявились узлы абриса, заныли связавшие их меридианы и болезненно запульсировало ядро, но, прежде чем я успел охватить его своей волей и стабилизировать, неприятные ощущения сошли на нет сами собой.

— Наблюдается хронический спазм ядра, — объявил седой старик. — Других отклонений не вижу.

— Это серьёзно? — обеспокоился Ночемир.

— Нет, если он не собирается в ближайшее время штурмовать семнадцатую ступень.

— Не собирается, — облегчённо улыбнулся аспирант и остановил меня, не позволив выйти из пентакля. — Ещё рано! — После сказал: — Профессор Чернояр просил передать ему образ нашего абриса.

— Ну если сам профессор Чернояр! — насмешливо фыркнул старик и предупредил: — Сейчас будет немного больно!

Я так и подобрался, готовясь к мысленной передаче образа, но вместо этого меня словно пронзили бессчётные незримые иглы. Они втыкались в тело под всевозможными углами, и хоть само по себе это никаких болезненных ощущений не доставляло, но в местах, где сталкивались призрачные острия, очень скоро зародилось неприятное жжение. Воздействие шло, минуя сознание, непосредственно на плоть, и энергия не просто текла через меня, но и формировала ложе, что впоследствии должно было существенно