На морозную звезду - М. А. Казнир

class="p1">Подчиняясь собственным прихотям, они переоделись в тёплые пижамы, водрузили на головы цилиндры и расселись на ковре, чтобы полакомиться привезёнными с собой толстыми ломтями хлеба, обильно смазанными солёным маслом, острыми треугольниками чеддера, сливочным сомерсетским бри и помидорами с начинкой из трав. Всё это, впрочем, было лишь прелюдией для десерта – большого яблочного пирога со взбитыми сливками. Они запивали всё это марочным шампанским, пока небо не окрасилось в чёрный. Форстер откинулся назад, расслабленно потягивая напиток из бокала. С их места ему открывался прекрасный вид на небо: он разглядывал звёзды, сверкавшие ярче драгоценных камней над верхушками деревьев, мысленно соединяя их в созвездия.

– Хотела бы я потанцевать среди звёзд… – Роуз притворно вздохнула. Она часто старалась изобразить из себя романтичную и легкомысленную, но в то же время мудрую даму, и Форстер находил это очаровательным. Утончённость её натуры была сродни эстетике его незаконченных работ, но под всем этим билось самое доброе и верное сердце, которое он когда-либо встречал.

Марвин с готовностью протянул руку, но Роуз отмахнулась от неё:

– Нет-нет, милый, я слишком много съела, чтобы выделывать на крыше танцевальные па. Вдруг я упаду и разобьюсь?

– Тогда, надеюсь, твой призрак будет навещать меня до конца моих дней, чтобы я не скучал по тебе слишком сильно. – Марвин драматично развёл руками, глаза Роуз загорелись от восторга, а Форстер чуть не подавился шампанским.

– Ты веришь в такого рода сверхъестественные явления? – спросил Форстер. – В духов и призраков?

Перед глазами возник непрошенный образ воинской могилы отца, но он прогнал его. Он подумал, вспомнила ли мать о том, что завтра у него день рождения. Позволяла ли она мыслям о нём посещать её голову. Занимал ли он по-прежнему место в её сердце. Форстер сделал ещё глоток из своего бокала, надеясь, что пузырьки растворят комок в горле, возникший, когда он представил лицо матери. То, каким оно было много месяцев назад в их последнюю встречу – искажённое горем и жестокостью, когда она ополчилась на него. Их отношения ухудшались постепенно, они медленно накалялись, пока не вылились в разлад, со страшной силой ударивший по Форстеру. От которого он так и не оправился. И вряд ли когда-нибудь сможет. Её слова ранили самые потаённые, самые нежные уголки его сердца, её предательство ядом просочилось в его душу. Дрожащей рукой он отставил бокал, заставив себя задвинуть эти воспоминания на задворки сознания и сосредоточиться на словах Роуз.

– Моя дорогая подруга Летиция в прошлом месяце обратилась к медиуму, и, я вам скажу, она была совершенно уверена, что слышала голос своего покойного брата из её уст. – Роуз выпрямилась, наливая себе ещё шампанского.

– Все они шарлатаны. – Марвин забрал бутылку у Роуз, чтобы наполнить свой бокал и долить Форстеру.

– Я бы не была столь в этом уверена, Марвин. – Роуз в задумчивости сделала глоток. – Она не рассказала этой женщине ни слова о бедном Дэвиде. Откуда же та могла узнать, что нужно говорить на диалекте Уэст-Кантри?

– Может, ей было достаточно послушать речь Летиции, чтобы сделать некоторые выводы? – насмешливо сказал Марвин.

– Иногда мне кажется, что в жизни должно быть что-то бо́льшее, – Форстер перевёл взгляд обратно на звёзды. Он устал ждать чуда, какого-то знака, хоть чего-нибудь. Устал от того, что его ожидания не сходились с реальностью. Устал от того, что так и не смог достичь тех целей, которых рассчитывал достичь к этому моменту своей жизни.

– Чувствуешь уныние накануне юбилея, старина? – Марвин легонько подтолкнул его локтем. – Всё не так уж и плохо тут, за отметкой в тридцать. Взгляни на меня: мне тридцать два, а я всё такой же красавчик!

Роуз рассмеялась, и Форстер не смог сдержать улыбки. Марвин и Роуз были его обретённой семьёй – семьёй, которую он выбрал сам. Семьёй, настоявшей на том, чтобы отметить его юбилей. Семьёй, горячо поддерживающей его независимо от того, куда Форстера заводят собственные мысли.

Ближе к полуночи Роуз приготовила роскошный торт с шоколадным кремом и тремя свечками, которые мерцали, как крошечные фейерверки. Когда Форстер задул их, они с Марвином зааплодировали.

– Теперь загадай желание, – велела Роуз.

Форстер наблюдал, как дымок от свечек поднимался в небо и растворялся в бархате ночи. Шампанское бурлило в его жилах, дарило лёгкость. Словно он восседал на спинке одного из порхающих рядом мотыльков. Те знай себе размахивали невесомыми крылышками и кружили у источника света. На дворе стоял октябрь, а ему уже почти целый год снилось лицо девушки, которое он не мог вспомнить, с той единственной ночи, что случилась одиннадцать месяцев назад и никак не покидала его мыслей. И он не знал, почему.

Глубоко в лесу, в ведьмин час, когда в небе перемигивались мириады звёзд, Форстеру исполнилось тридцать, и он задумался, а не околдовали ли его. Он прикрыл глаза и подумал о желании, которое только что загадал – увидеть ту девушку ещё раз.

Глава 5

Ноябрь был странным месяцем. По мере того, как день годовщины той вечеринки приближался, а затем прошёл, Форстер становился всё более беспокойным. Каждый день, уже ближе к вечеру, когда на улицах зажигались фонари, он отправлялся на прогулку по лондонским улицам. Поначалу Марвин находил данное времяпрепровождение занимательным, он стремился быть тем, кто первым найдёт приглашение, тем, кто разнесёт весть о приближающемся торжестве, тем, кто прибудет в поместье в числе первых. Но пошла третья неделя ноября, а затем четвёртая, и Марвин стал чаще отказываться от их совместных, ставших традицией прогулок, в пользу посещения необходимых для его карьеры светских мероприятий.

Но Форстер продолжал блуждать по городу, заглядывал в каналы и фонтаны, прогуливался по паркам и улицам. Он повторял про себя всё, что ему известно о предыдущих приглашениях, будто зачитывал легенду. Легенду, которая обязательно станет явью, если рассказать её достаточное количество раз. Ракушки в фонтанах, бумажные пакеты из тележек с имбирными пряниками и свитки, падающие у Биг Бена – последние им с Марвином выпала удача обнаружить самостоятельно. Может, были и другие варианты подсказок, дававшиеся на первые, скромные вечеринки, но Форстер о них ничего не знал. Каждый вечер он неустанно продолжал свои поиски до тех пор, пока вечерняя тьма не становилась такой густой, что едва ли в ней можно было что-то различить. Пока не становилось ясно, что и в этот раз никакого приглашения не появится. Только тогда он спешил домой, возвращаясь в их с Марвином квартиру часто в то же время, когда тот приходил с открытия клуба или какого-то другого приёма.