Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Он такой жалкий, – вздохнул Исайя рядом со мной. – Просто смотреть тошно.

Я посмотрел на Исайю. Он уставился на Джерайю хищными глазами, прежде чем снова перевести взгляд на Имоджен.

– Почему тебя это волнует?

Он пожал плечами:

– Можешь считать это любопытством.

Я наклонился вперед, сцепив руки в замок.

– Твое любопытство наверняка разозлит Веруку.

– А, так Мера тебе рассказала. – Исайя снова пожал плечами. – Она просто забавная. А еще она делает очень интересные вещи, когда дергаешь ее за хвост.

Я пронзил его взглядом.

– Она одна из Верховных Стражей. Я же говорил тебе не гадить там, где ты ешь.

– Говорит тот, кто спал с любовницей Самкиэля.

Мои ноздри раздулись от гнева, а Исайя ухмыльнулся. Если бы я мог ударить его, не разозлив Нисмеру, я бы это сделал.

Элианна встала и посмотрела на нас с противоположной стороны стола, прежде чем откашляться и открыть потрепанный журнал, который она годами всюду таскала за собой. Все глаза обратились к ней.

– Кстати о блондинках, где твой Небожитель? – спросил Исайя, не обращая никакого внимания на Элианну.

– Кэмерон все еще на нижних уровнях.

Я скрестил руки и откинулся назад, по крайней мере делая вид, что слушаю.

– Бои в яме? – спросил Исайя.

Я кивнул.

– Ему нужно научиться обращаться со своими новыми силами, чтобы не натворить лишнего, так что сейчас он только дерется и ест.

Исайя усмехнулся.

– Жуть.

Это действительно было жутко. На некоторых этапах все, что приходилось делать таким, как Кэмерон, – метаться из стороны в сторону, чувствуя, как все тело охватывает огонь. Через это прошли все, кого удавалось превратить в Иг'Моррутена. Включая Дианну. Первые несколько недель я приковывал ее цепями, как и Кэмерона. Этот период был самым тяжелым, поскольку их тела уничтожали собственные внутренности, освобождая место для новых. Сила проходила через них подобно электрическим разрядам, полностью меняя их сущность. Если им удавалось выжить и не превратиться в зверей, они становились такими же, как мы. Но этот мучительный этап мог занять недели, а иногда и месяцы. Жажда крови сводила их с ума. Они могли бы за несколько минут сровнять с землей целую деревню, если бы за ними никто не присматривал. Их неконтролируемая тяга была настолько сильна, что они были готовы разорвать на куски кого угодно. Я сам видел, как Дианна не оставляла от своих жертв ничего, кроме нескольких обрывков кожи, – и это была лишь одна из причин ее кровавой славы.

– Ты же понимаешь, что Нисмера захочет, чтобы ты обратил и других?

Я взглянул на Исайю.

– Это не так просто.

– Удачи в том, чтобы ты смог ей это объяснить.

– Кэмерон – единственный, кроме Дианны, кого мне удалось обратить за тысячу лет. Я пытался, и не раз. У меня получаются обычные звери.

Исайя кивнул и уже открыл рот, чтобы ответить, но его прервали, прежде чем он успел что-либо произнести.

– Может, вы двое хотите чем-то с нами поделиться? – спросила Нисмера.

Мы повернулись к ней и покачали головами. Исайя поднял руку и жестом попросил ее продолжить.

– Хорошо, – сказала Нисмера. – Тогда будьте любезны обратить внимание на то, что мы обсуждаем.

Ее улыбку совершенно точно нельзя было назвать милой или доброй. Никогда. Временами я задавался вопросом, из чего именно Унир ее создал. Почему-то мне всегда представлялась холодная умирающая звезда. Даже ее шутки и похвалы сквозили леденящим холодом. Она была пуста. Единственной эмоцией, которую она проявляла искренне, была ярость, непрерывно кружившаяся в глазах Нисмеры.

Сложив руки, женщина повернулась к Элианне.

– Каково наше нынешнее положение?

Элианна подтолкнула карту к Нисмере и наклонилась над столом, указывая на область за звездами.

– Похоже, после резни на Востоке Око настроено еще более решительно, ваше высочество.

Все глаза обратились на меня.

Я поднял руку.

– Я не был на Востоке.

– Нет, – спокойно сказала Нисмера, но даже это короткое слово сочилось ненавистью. – Мне поступили сообщения о нападениях на некоторых должностных лиц легиона, совершавших обход в восточной части Тарра. Я отправила туда солдат, чтобы разведать обстановку, но они не вернулись. Но знаете, кого там заметили? Очевидцы рассказали, что огромная, разъяренная Иг'Моррутен пролетела по небу, а затем приземлилась, разорвала на части моих верных солдат и сложила из их останков послание на местном поле.

Я проглотил ком в горле, и постарался отогнать крошечный огонек радости и гордости за то, на что Дианна все еще была способна.

Нисмера сжала ладони, склонив голову в сторону Элианны.

– Можешь повторить, что она написала?

Элианна выглядела так, словно мечтала оказаться где угодно, но не здесь.

– Эмм… Попробуй поймать меня… – Элианна прочистила горло, оглядывая комнату, – стерва.

Она посмотрела на Нисмеру, боясь, что ее вот-вот превратят в пепел, как будто это сама Элианна оскорбила ее. В комнате воцарилась полная тишина, и все глаза были обращены на меня. Я поймал изумленный взгляд Исайи. Никто не смел говорить так с Нисмерой, а если и пытался, то тем самым подписывал себе смертный приговор.

– Если это правда, – сказал я, – то я смогу с ней справиться.

– Справиться? – Нисмера улыбнулась, постукивая пальцами по столу. Никто не шевелился и даже не дышал. – Спутница Самкиэля все еще жива. Даже после его гибели она будет вести войну во имя него. – Женщина замолчала, стиснув зубы. – Ты знаешь, что происходит с психикой аматы, когда убивают ее вторую половинку? Конечно, не знаешь, потому что у тебя ее нет.

Мои кулаки сжались, нога нервно постукивала. Это был очень грязный ход. Но я знал, как Мера ведет себя во время таких заседаний. Я знал – она должна показать, что у нее нет фаворитов, даже если нас объединяла общая кровь. Для нее и для всех остальных я был просто Верховным Стражем, который должен подчиняться приказам, но не всегда это делал.

– Можно сойти с ума от горя и погибнуть, а можно бушевать и сжигать миры дотла, и, похоже, она выбрала второй вариант, – продолжала Нисмера. – Вот почему я хотела, чтобы она умерла вместе с ним или, что еще лучше, задолго до него. Видишь, в чем проблема, Каден? Твое желание ею обладать, скорее всего, приведет к восстанию.

Ни один генерал или командир не повернулся ко мне, но я почувствовал, как комната стала невыносимо тесной. Шорох шаркающих ног и хруст чешуйчатых пальцев сигнализировали о крайнем дискомфорте всех присутствующих. Те, у кого были щупальца, обвили ими свои тела, словно пытались защититься.

– Ты велела мне ее сотворить, превратить ее в зверя, и я это сделал. А теперь это стало