Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Они называют ее крылатой смертью. Ты же знаешь, как быстро приживаются такие прозвища. Они наводят страх, подпитывают воображение. Я не хочу, чтобы члены Ока думали, что у них есть какая-то власть надо мной или моим королевством.

– У меня есть план.

Мой голос прорезал тишину, и все глаза устремились на меня.

– Не хочешь просветить остальных?

Это был один из членов Ордена, осмелившийся бросить вызов. Я узнал его, но имени не помнил, и честно говоря, не хотел запоминать.

– Нет. – Я широко улыбнулся, обнажив кончики клыков. – Эта информация предназначена только для самых высокопоставленных. Ты и остальные члены Ордена, мягко говоря, не на том уровне.

Комната вновь наполнилась напряжением.

Нисмера вздохнула и покачала головой.

– Наша главная задача сейчас – захватить Харворк-Бей. С остальными угрозами будут разбираться вышестоящие, как вам вежливо сообщил мой брат.

Никто не задавал вопросов Нисмере. Никто и никогда, потому что это был риск для жизни. Все присутствующие снова повернулись друг к другу и продолжили разговоры об осаде и войне.

Как только все командиры, генералы и остальные члены Ордена вышли, Нисмера подошла к нам. Ее стражники остались стоять снаружи. Она сняла плащ, повесила его на спинку стула, затем подошла к шкафу с напитками и вернулась с двумя бутылками и несколькими бокалами в руках. Раздраженно вздохнув, она упала в кресло.

– Я бы хотела, чтобы ты не спорил со мной на собраниях, Каден. Они не привыкли, чтобы меня перебивали, а ты не один из тех подхалимов, которых мне нужно ставить на место.

Открыв бутылку, она налила сверкающую желтую жидкость в свой бокал, а вторую бросила Исайе и мне. Поймав бутылку, Исайя откупорил ее одной рукой. Сладкий медный запах крови заполнил воздух, и я не осмелился спросить, где она это достала. Исайя налил себе бокал, а затем наполнил и мой.

– Мои извинения, мой король. – Последнее слово я произнес с ухмылкой. – Почему ты настаиваешь, чтобы тебя так называли?

– Потому что к этому титулу стремились веками. Зачем менять название сейчас? – Нисмера пожала плечами. – Кроме того, мне нравится смотреть, как люди кривят губы, когда это слышат. Они считают, что меня следует называть королевой только из-за того, что находится у меня между ног, но все мы знаем, что в нашем мире титул короля дает куда больше власти.

– Так и есть, – фыркнул я.

Нисмера улыбнулась, прячась за своим бокалом.

– Кроме того, тебе не обязательно так меня называть. Здесь нет солдат, стражников или чертовых членов совета. Я не такая, как наш отец. Я не буду требовать уважения или чтобы ты произносил мой титул каждый пять минут. К тому же я по тебе скучала.

Исайя кашлянул, и Нисмера закатила глаза.

– Мы, – исправилась она, – скучали по тебе.

– Технически я скучал по тебе больше, – добавил Исайя, бросив взгляд на Нисмеру. – Она постоянно была занята, а я спрашивал о тебе каждый день с тех пор, как этот чертов портал закрылся. Я даже отметил на карте точку, где он закрылся, потому что это было последнее место, где я тебя видел.

В моей груди что-то дрогнуло. Казалось, будто в темной, пыльной комнате включили маленькую лампочку. Было так странно слышать, что кто-то по мне скучает. Особенно после моего долгого отсутствия и учитывая то, какие люди окружали меня обычно. Дианна была последней, с кем у меня было хоть что-то, напоминающее отношения. Сейчас эмоции казались для меня чем-то, мягко говоря, странным. Из-за них я чувствовал себя непривычно и неуютно – возможно, потому, что никак не мог поверить в их реальность. Все проявления заботы или доброты казались эфемерными, испарялись, словно туман на ветру. Я пробыл в Йеджедине так долго, что часть меня, верившая в чувства и подобные им вещи, умерла и сгнила там же.

– Ты сентиментальный дурак, – усмехнулся я, и Нисмера рассмеялась.

Я действительно считал его таким. Исайя заработал репутацию человека, который проливал реки крови задолго до того, как миры закрылись, и по словам Нисмеры после моего ухода он стал только хуже. Он не стеснялся в полной мере использовать свою чертову силу, оттачивая ее до совершенства. Нисмера рассказала, что теперь ему даже не нужно прикасаться к человеку, чтобы заставить его кровь закипеть или, что еще хуже, взорвать тело изнутри. Он был зверем во всех смыслах этого слова, и в этом заключалась еще одна причина, по которой мы провели в заключении столько лет.

Она сказала, что его называли Кровавым Насмешником, и ему это нравилось. Думаю, это тешило его самолюбие – такое прозвище доказывало, что теперь мы стали гораздо сильнее. Мы уже не были теми тощими, неловкими подростками, которые не умели обращаться с собственными силами и так легко верили лжи Унира. В те времена мы были доверчивы и невинны, но сейчас это казалось лишь размытым пятном в глубинах памяти. Мы выросли в серебряных дворцах, среди красот и цветов, но Йеджедин со своим дымом и пламенем сформировал настоящих нас.

Поэтому я не винил брата за то, что он привязался к этому глупому прозвищу или ко мне. Я защищал его тогда и поклялся защищать до конца, поэтому образ грозного, наводящего ужас Верховного Стража Смерти, облаченного в окровавленные доспехи, который сидит у края закрытого портала и ждет моего возвращения, показался мне таким забавным. В самом деле, сентиментальный дурак.

– Называй меня как хочешь. Я просто рад, что ты вернулся и теперь сможешь получить столько крови и кисок, сколько захочешь.

Я поперхнулся напитком, а Нисмера тяжело вздохнула, закинув ноги в металлических ботинках на стол.

– Кстати, поведай мне свой план, Каден. Зачем мне еще один Иг'Моррутен, если ты так любезно привел мне того блондина?

Я посмотрел на Исайю, вытер рот тыльной стороной ладони и повернулся к Нисмере.

– Силе Дианны нет равных. Она стала бы отличным приобретением.

– Для меня, – женщина задумчиво покрутила бокал в руке, – или для тебя?

Я уже не пытался скрыть свои чувства. Казалось, на протяжении всей жизни от этого становилось только хуже, поэтому я коротко кивнул.

– Я уже говорил с тобой об этом. Ты знаешь о моих чувствах, и они не изменились.

– Да, но вот ее чувства определенно другие. Теперь вокруг меня целая толпа мятежников, которые считают себя неприкосновенными. Надеюсь, она их переубедит.

Я постучал пальцем по своему бокалу. Исайя ничего не говорил, лишь молча наблюдал за нами обоими.

– Еще одна причина привести