Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

ее сюда – кто, кроме нее, сможет отнять у них эту надежду? Покажи им, что можешь укротить даже неукротимых. Это даст тебе еще больше силы. Разве после такого кто-то посмеет поставить твою власть под сомнение?

Уголок губ Нисмеры скривился.

– И как ты собираешься заставить ее работать с нами? Мы убили ее сестру. Мы убили ее парня. Ты не думаешь, что пора отказаться от этой беспочвенной мечты?

– У меня есть клинок, – сказал я, и Исайя выпрямился. – Клинок, на котором выгравированы руны. Я мог бы стереть все ее воспоминания и заменить их на те, которые выгодны нам. Она будет верно служить лишь тебе одной, клянусь. Дианна – созданное моими руками оружие, и чертовски хорошее. Она с легкостью убила Тобиаса и Алистера. Она нам нужна.

Она нужна мне, но вслух я этого не сказал.

Нисмера посмотрела на меня.

– Я хотела, чтобы она держалась подальше от своей родственной души. Ты даже с этим заданием не справился, и все равно думаешь, что сможешь осуществить такой безумный план?

Моя кожа покрылась мурашками, необузданная сила была готова вырваться наружу. Но это была Нисмера. Единственная, кому было на нас не плевать, поэтому я сдержался. Незаметно для меня тьма в комнате сгущалась, но я заставил себя успокоиться, и она отступила.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем сказать:

– Унир запер их в одном мире, а не я. Я держал их порознь тысячу лет.

Его имя отзывалось ледяным холодом в моих венах, и воздух в комнате стал тяжелым. Нисмера продо– лжила:

– А теперь смерть Самкиэля привела ее на путь войны, который только помешает нашим планам.

– Я сделал все, что ты сказала, чтобы заставить их ненавидеть друг друга. Все. Я отнял у нее фальшивую сестру – именно так, как ты хотела. Это в той же степени твоя ошибка, как и моя.

– За исключением того, что я ее не люблю.

Эти слова заставили мой пульс участиться, и я знал, что они это заметили. Глаза Нисмеры превратились в узкие щелки, но я не мог лгать ни ей, ни себе. Больше не мог. Я взглянул на свой бокал, жидкость в нем была темнее крови.

– Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую.

– Знаешь, я живьем сдирала кожу с предателей и развешивала их скальпы на столбах и за меньшие проступки. Мне сделать с тобой то же самое, брат? Полагаю, наш договор о том, что ты можешь держать ее в качестве домашнего питомца, закончился после ее выступления на руинах Раширима. Я потеряла генерала, а теперь и кучку солдат. У всего есть свои последствия.

На ее лице появилась хитрая, скользкая улыбка.

– Тогда ты собираешься устроить публичную порку?

Она постучала острыми ногтями по столу.

– Твоих зверей перебьют в большом зале. Я проведу импровизированное собрание, пока ты будешь неделю сидеть в подземелье.

Мой взгляд остановился на ее лице. Ни намека на улыбку или шутку – ее плечи напряглись, и я понял, что она серьезна в каждом своем слове.

– Не смотри на меня так. Ты должен послужить им уроком, брат ты мне или нет. Мои солдаты, мой легион подумают, что я проявляю излишнее милосердие, если я хотя бы минимально не накажу тебя за твое предательство. Ты понимаешь, да?

Мое горло сжалось, но я не хотел показывать ей свой страх. Много веков назад я научился маскировать его, скрывать все свои эмоции. И прежде всего я не хотел демонстрировать их Исайе. Но сидеть в заключении в подземелье дворца… Я не знал, насколько там глубоко… и насколько темно.

– Конечно, – сказал я, надеясь, что мой голос не надломится и не дрогнет.

Нисмера снова сделала глоток из бокала, а затем поставила его на стол – звон эхом отдался в моей голове, тревога нарастала.

– Это всего лишь неделя в камере предварительного заключения. Тебе доводилось сидеть в темноте куда дольше.

Казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух, мое сердце бешено колотилось. Она была права, и не было ничего, что я бы ненавидел сильнее. Большинство считало, что я люблю темноту, что она – часть меня, но темнота была единственным, чего я действительно боялся. Я вырос среди бесконечного света, Унир и Зайна были его воплощением. Затем он отправил нас в Йеджедин, и свет погас. Осталась лишь темнота, скрежет ногтей по камню и пламя, жаркое тлеющее пламя. Какая ирония, верно? Мальчик, который так боялся чудовищ в темноте, стал живым воплощением собственных кошмаров.

– Конечно, – ответил я с холодной улыбкой, прежде чем поднести свой бокал к губам. Глоток крови меня не успокоил. Неделя. Я мог бы прожить неделю… если только она не забудет обо мне и не оставит гнить там навечно, как это сделал он.

– Я сказал ей, что недели будет достаточно, – прервал мои мысли Исайя. – Она думала, что другие будут настаивать на более суровом приговоре, например, на месяце, но это чересчур жестокая кара для того, кто убил Губителя Мира.

Ну конечно. Исайя обо мне не забудет. У меня был мой брат. Здесь, со мной. Я выдохнул, расправив плечи.

– Хорошо.

Мой голос прозвучал пусто и жалко – и я чувствовал себя точно так же.

– Не расстраивайся, – сказала Нисмера. – Исайя был прав, я скучала по тебе, и ты нужен мне для осуществления того, что грядет. Я хочу, чтобы у тебя была хоть какая-то нормальная жизнь, теперь, когда ты к нам вернулся. Пусть так и будет.

Исайя расслабился, услышав ее ответ, и я уловил едва заметную улыбку, мелькнувшую на его губах.

– Спасибо.

Это все, что я смог сказать. Может, я слишком долго был вдали от них обоих, но даже сейчас зверь под моей кожей отказывался успокаиваться.

– Он действительно есть у тебя? – Нисмера кивнула мне, наполняя еще один бокал. – Клинок?

С трудом заставив Иг'Моррутена под кожей успокоиться, я поднял руку. Темное облако окутало мою ладонь, и спустя мгновение перед нами сверкнуло лезвие. Я держал клинок за рукоять, острый изгиб поблескивал в полутьме.

– Я приказал Азраилу сделать клинок до его безвременной кончины. Я планировал использовать его после того, как мы убьем Самкиэля, но Дианна вырвалась на свободу и похитила его тело, – сказал я.

Губы Нисмеры сжались.

– Я заставила солдат вернуться за Азраилом. Все, что там осталось, – обломки камней и обгоревшие стены. Даже его книга исчезла. Думаю, что она прикончила его в приступе ярости, когда вырвалась на свободу.

Я кивнул, соглашаясь со словами Нисмеры, – это было похоже на правду, учитывая, какой приказ я