Воровка памяти - Джоди Линн Андерсон

тянули в разные стороны – поговорить, посмеяться или просто постоять за компанию. Я то и дело, войдя в класс, заставала подругу сидящей рядом и болтающей с теми, кого я не знала, и сердце у меня заходилось от ревности, потому что раньше я никогда не видела Джерм такой счастливой и довольной (и взволнованной, судя по тому, как она каждые несколько секунд убирала за ухо прядь волос). И хотя я вчера страшно перепугалась (я точно видела привидение?), история с Биби так меня потрясла, что затмила всё остальное.

Мы направились к шкафчикам. Я пока так и не смогла прервать бесконечный поток излияний Джерм, восторженно расписывающей во всех деталях предстоящий конкурс «Осеннее увлечение»: как Биби предложила ей вместе выступить и как их номер был настолько секретным, что она даже со мной не могла поделиться.

Когда Джерм умолкла, чтобы перевести дыхание, у меня наконец-то появился шанс заговорить, но вместо того чтобы рассказать ей о привидении, я выпалила нечто совсем иное:

– Но это же Биби! – Я слегка смутилась под её косым, неодобрительным взглядом, но продолжила: – Ты забыла, как она гоняла дворового кота Пушка по всей парковке, только чтобы наступить ему на хвост?! Забыла, как она доводила Мэтта Шниббла до слёз, обзывая его малявкой веснушчатой?!

Джерм притихла, а затем ответила с ноткой неуверенности и раздражения:

– Она изменилась. – На её порозовевших щеках проявились веснушки. – У неё тогда был трудный период, она боролась с неуверенностью в себе. Она не такая уж плохая.

Я промолчала. Мысль, что Джерм защищает Биби, словно незаметно для меня успела близко её узнать, лишила меня дара речи. Все мои вчерашние страхи отошли на второй план. Я понимала, почему Биби хотела дружить с Джерм: Джерм была как сгусток энергии, её невозможно не любить. Но внутри меня будто кипели противоречивые чувства, и…

– За Биби я не волнуюсь, а вот я наверняка выступлю ужасно, – сказала Джерм, – и меня все освистают.

Про себя я с ней согласилась, но как подруга должна была её поддержать.

– Просто глаза не подводи, – вырвалось у меня, прежде чем я сумела прикусить язык.

Джерм изумлённо уставилась на меня:

– Я люблю подводку.

– Я знаю, просто с ней ты… ну, сама на себя не похожа, – неловко выдавила я.

– Нет ничего плохого в том, чтобы пробовать новое, – тихо сказала Джерм.

Я молча кивнула.

Мы как раз подошли к нашим шкафчикам, и, достав сумку с обедом, я торопливо черкнула себе записку и убрала её внутрь. (Я сочиняла для себя четверостишия и каждый день записывала их, подделывая мамин почерк, чтобы все думали, что мама меня любит и заботится обо мне. Если прикинуть – где-то восемьдесят девять процентов всей энергии, что я тратила в школе, уходило на то, чтобы уверить окружающих, будто у нас дома всё в порядке и нет никаких причин привлекать соцслужбы.)

Мимо нас прошёл ДиКван Дэниэлз – в четвёртом классе Джерм была от него без ума – и помахал ей. Она заправила за ухо прядь волос и помахала в ответ. Затем он посмотрел на меня, словно раздумывал, помахать ли и мне тоже, но стоило нашим глазам встретиться, быстро отвернулся. Некоторые мальчики меня побаивались после того, как в прошлом году я пнула одного в голень, когда он попытался повалить меня во время игры с мячом.

Джерм, зардевшись от смущения и гордости, проводила его взглядом. В последнее время я всё чаще видела у неё на лице это выражение, и мне это категорически не нравилось. Раньше Джерм не было никакого дела до мнения окружающих, но это тоже изменилось.

Когда её взгляд сместился на меня, она наклонила голову набок и подбоченилась, забыв, что ещё совсем недавно была на меня сердита:

– Ты в порядке? Выглядишь как-то не очень.

– Всё нормально, – ответила я, уже не столь уверенная, стоит ли рассказывать ей о случившемся накануне. – Просто не выспалась.

Явно не успокоенная моими словами, Джерм скрестила руки на груди и грозно спросила:

– Что с тобой такое? Признавайся! – Она знала меня как облупленную.

Я посмотрела по сторонам. В коридоре было полно ребят, но все они болтали друг с другом и не обращали на нас внимания. От волнения у меня защекотало в горле, и внезапно я почувствовала себя ужасно глупо. Но всё же я наклонилась вперёд и тихо призналась, чувствуя разливающийся по лицу румянец:

– Кажется, я вчера видела привидение.

Я ждала, что Джерм засмеётся или рассердится, а может, всё сразу, но вместо этого она просто молча смотрела на меня. Порой мне в голову закрадывалась пугающая мысль, что она постепенно растеряет этот неукротимый свободолюбивый дух приключений, который свёл нас вместе и сделал лучшими подругами.

Но сейчас она с решительным видом выдохнула и заявила:

– Я отпрошусь у мамы с ночёвкой.

Глава 4

Мы несколько раз обсудили всё в автобусе на обратном пути: шёпот в коридоре, парящего у двери в подвал светящегося мужчину. Джерм постоянно уточняла какие-то детали, но ни разу не засмеялась. На её лице читалось сомнение, но не ехидство.

– Тебе никто не поверит, – рассудила она. – И от твоей мамы помощи не жди – без обид. – Она смущённо улыбнулась. – Думаю, первое, что нужно сделать, – это ночью проверить, там он или нет.

– А потом что? – спросила я.

Джерм с задумчивым видом уставилась в окно.

– В «Домашнем медиуме из Лос-Анджелеса» герои избавились от злого духа, окурив весь дом пучками из разных трав. С орегано и с чем-то вроде того.

Я изумлённо моргнула. Джерм обожала «Домашнего медиума» и всё ждала, когда они снимут серию с игуаной, но её мечта так и не сбылась. И я сомневалась, что окуривание орегано как-то поможет мне в ситуации с привидением.

Войдя в дом, я обнаружила на кухонном столе половину из заказанных мной по Интернету продуктов на эту неделю: восемь коробок одинаковых замороженных ужинов от «Свенсон» [4], четыре упаковки «Поп-Тартс» [5], четыре замороженные пиццы, коробка спагетти, пять консервных банок супа. И целый пакет сладостей – «Твиззлерс» [6], сосательных конфет и прочих вкусностей, которые я покупала, потому что маме было всё равно.

Несколько обёрток было разобрано, но выглядело всё так, будто мама в процессе забыла, чем занималась, и переключилась на что-то другое. Даже спустя столько лет дружбы с Джерм я вспыхнула от стыда, но она быстро пошла на кухню и принялась раскладывать продукты, будто в этом нет ничего особенного, и я с благодарностью к ней присоединилась.

Покончив с этим, мы